Первый Предтеча 3 - Элиан Тарс

Проклятый дом встретил нас ярким светом походных фонарей и запахом трав от перегонного стола. После недавнего ремонта тут стало чуточку приличнее, чем во время моего первого появления в этих стенах. Хотя «приличнее» по меркам Чёртовой Лапы означало лишь то, что дыры в стенах были кое-как заделаны, а пол перестал проваливаться. Но это, конечно же, ненадолго — по факту переделывать и облагораживать здесь нужно всё от начало и до конца.

Мирослава шла за мной молча, настороженно оглядываясь.Мы прошли мимо ширмы, которую Петрович со Святогором поставили ещё во время нашей первой ночёвки здесь, и вошли в закуток с лабораторией. Мира остановилась, удивленно переводя взгляд на перегонный стол с посудой, склянок, сушёных трав, связок костей… Внимательно осмотрела оборудование.

— Алхимическая лаборатория? — спросила она. И тут же добавила: — И практически новая?

— Она самая, — кивнул я гордо. — Здесь и я сварил тот эликсир, который приняли гвардейцы перед боем. Здесь же будем делать и зелье для тебя.

— Для меня? — изумленно выпалила она. — Зелье?

Девушка аж дернулась от неприязни. Грёбаный ректор запугал бедняжку своей отравой.

— Если понадобится, — спокойно ответил я. — После твоего плена у тебя проблемы с энергетической системой. Понаблюдай сама за собой. Я настаивать не буду. Но если за пару дней былые силы не вернуться — смогу помочь.

Она внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на лабораторию, снова на меня.

Только после этого напряженно кивнула и проговорила:

— Посмотрим.

Я подвёл её к центру комнаты. Ковер, прикрывавший Место Силы, был сдвинут в сторону, и с этой точки открывался прекрасный вид на то, как синеватые нити энергии, ровно и мощно пульсируя, плавно поднимались из-под пола.

Мирослава остановилась и уставилась вниз. Несколько секунд она молчала, а потом медленно повернулась ко мне. Выражение лица у неё изменилось. Не то чтобы она впечатлилась. Но, кажется, начала пересматривать свои выводы о покосившемся доме на окраине.

— Место Силы, — выдохнула она. — Настоящее?

— Настоящее, — подтвердил я. — Природный Источник.

Её взгляд снова поменялся. Я увидел в нем непонимание, грусть, страх…

Она открыла было рот, вероятно собираясь вновь спросить про своего брата, но осеклась, когда из-за ширмы выглянул Игоша.

— Чего хотел? — спросил я.

— Михаил Петрович на поздний ужин зовёт! — выпалил малец. — Говорит, баба Галя передала тормозок. Ну и сам он тоже разогревает что-то из запасов. Говорит, голодные часовые — это слепые и глухие часовые.

— Дело говорит, — усмехнулся я, про себя подумав, что Петрович крайне быстро успел проведать старушку.

Мирослава вопросительно посмотрела на меня:

— Баба Галя?

— Соседка, — коротко пояснил я. — У неё голем Мишка, который охраняет периметр не хуже иного гвардейца. Свой человек.

— А… — кивнула Мирослава. Ну, видимо, всё поняла.

Импровизированный ужин устроили прямо во дворе, у «Егеря». Петрович расстелил на откидном борту кузова клеёнку и выставил всё, что нашлось: пироги от бабы Гали, варёную картошку, тушёнку, банки солёных огурцов. Он даже самовар где-то раздобыл и заварил чай.

Гвардейцы подтягивались по очереди. Кого-то ещё корежило из-за отката от боевого эликсира, но запах еды действовал на голодных бойцов не хуже целебного зелья. Лапа, бледный и потный, умял три пирога и попросил четвёртый, но Свят справедливо отказал — сказал, другим не останется. Ну а я добавил:

— Если переёшь в таком состоянии, обратно все выйдет.

Мирослава сидела на ступени крыльца и ела молча, стараясь не показывать, насколько голодна. Петрович подсунул ей лишний пирожок и кружку горячего чая. Она кивнула благодарно, но без улыбки.

В какой-то момент, когда мы сидели вдвоем, она подняла на меня взгляд и открыла рот, вероятно опять собираясь заговорить про своего брата…

Но из-за угла дома снова выскочил Игоша с контейнером еды и плюхнулся рядом с ней на ступеньку. Мирослава осеклась и отвела глаза. При мальчишке поднимать эту тему она не стала.

— Вкусно? — спросил Игоша, кивнув на её тарелку.

— Нормально, — буркнула она.

— Михаил Петрович классно готовит, — доверительно сообщил малец. — Особенно оладьи. Обязательно попробуете, когда здесь кухню полноценную оборудуют.

— Да… — задумчиво протянула она и погрустнев добавила: — Потом может и попробую…

Игоша хотел что-то сказать, но сдержался и виновато глянул в мою сторону. Я улыбнулся мальчишке и незаметно от Мирославы ему подмигнул. Всё-таки ничего плохо он не сказал.

Неплохо подкрепившись, я поднялся и обошёл территорию. Святогор выставил часовых грамотно: двое у дороги, один у дома бабы Гали, ещё один на чердаке соседнего дома с обзором на подъезды к Чёртовой Лапе. Мишка, похоже, тоже бодрствовал: каменный голем застыл у забора, повернув голову в сторону леса.

Свята я нашёл, задумчиво сидящим на капоте «Волка» со ржавой железной кружкой в руке, из которой ароматно пахло чаем.

И откуда у нас только посуда? Бойцы что-то с собой привезли? Впрочем, у Петровича же был целый баул, и не один, со всякими штуками, для комфортного похода.

А ещё я видел, как он подобрал какой-то чёрный чайник в доме… И, кажется, сегодня этот чайник был начищен и отражал звёздный свет.

Ладно, к лешему. Ещё бы я себе голову не забивал вопросом, откуда в доме появляется посуда.

— Дай руку, — велел я главе своей гвардии.

— Царапина, — отмахнулся он.

— Святогор, — хмуро произнес я.

Он помедлил, но всё же руку протянул. Я снял бинт и влил в рану немало чистой энергии. Благодаря мне и Месту Силы под боком — к утру уж точно затянется.

— Спасибо, — пробурчал он, ловко завязывая бинт обратно, и тут же перевёл тему. — Что с госпожой? Серьёзная девица. Автомат проверяла, как ветеран.

— Серьёзная, — согласился я. — И с очень интересным Даром. Но о ней — позже.

— Понял. Не лезу. Ей угол выгородили подальше от лаборатории, как и было велено. Клин притащил из «Волка» два бронежилета и одеяло. Петрович из «Егеря» пледы приволок. Не графская опочивальня, конечно, но сойдёт за постель.

— Сойдёт, — кивнул я.

Я вернулся в дом. Мирослава стояла у входа в огороженную для нее каморку и оглядывала скудную обстановку: импровизированную ширму из снятой с петель двери, какой-то доски и еще одного пледа между ними да лежак из бронежилетов, пледов и армейского одеяла, расстеленный на полу.

— Наименее худшие