Владимир, Сын Волка 6 - RedDetonator

— Именно, Володя! — воскликнул Ватанджар. — У них кончаются танки — они не ожидали такого, поэтому сейчас лихорадочно мечутся, чтобы найти себе хоть какую-то бронетехнику!

Без бронетехники невозможно эффективно наступать, а президент Азиз очень хочет организовать контрнаступление, чтобы отбить хотя бы Белуджистан. На Хайберском проходе он уже поставил крест, так как его провальная оборона обошлась неприемлемо дорого, а контрнаступление грозит возобновлением мясорубки, но уже на чуть более выгодных для афганцев условиях…

«Говорят, что тамошние ущелья невыносимо смердят мертвечиной», — припомнил Жириновский. — «Кошмарная битва — надеюсь, оно того стоило. И нужно отдать должное пакистанцам — оборона Хайберского прохода была героической, пусть и обречённой».

— Сегодня в Министерстве обороны погибли восемь человек, — сообщил Мохаммад. — Могло быть и больше, но остальные успели эвакуироваться в бомбоубежище. Мы ответим зеркально — ракеты ударят по Генеральному штабу в Исламабаде.

— Правильно, — поддержал его Владимир. — Нужно показать им, что они запускают ракеты, куда придётся, а вы поражаете цели.

Ватанджар вытащил из внутреннего кармана генеральского кителя блокнот и сделал запись. Жириновский посмотрел на него вопросительно.

— Это отличная фраза, — объяснил президент свои действия. — Использую это в своей речи для прямого эфира по центральному телевидению. Ты же не возражаешь?

— Нет, конечно, — улыбнувшись, ответил Жириновский.

— Отлично, — сказал Ватанджар, улыбнувшись в ответ.

— Кстати, ещё кое-что хотел спросить, — произнёс Владимир, вспомнивший ещё один важный момент. — С белуджами точно всё обговорено? До меня дошли слухи, будто какие-то рода помогают пакистанской армии…

— Племена за нас, — уверенно заявил президент, пока ещё, ДРА. — А отдельные роды — это несущественно. Акбар Хан Бугти обещал мне, что разберётся со всеми несогласными. Можешь быть уверен, Володя, что белуджи точно за нас. Мы предложили им условия, которых никак не могли дать пакистанцы. Я обещал Бугти, что дам Белуджистану статус союзной республики, с флагом, гербом, гимном, своим Верховным Советом, государственным языком и так далее! Белуджи воспринимают происходящее, как освобождение — правда, они не готовы делать ничего для этого, но нам и не нужна их помощь.

— А их не смущает, что они, внезапно для себя, станут социалистической республикой? — поинтересовался Жириновский.

— Либо это, либо бесконечная война против пакистанских правительственных войск, — пожав плечами, ответил Ватанджар. — Они выбрали свободу.

— Тоже хорошая фраза, — заметил Владимир.

— Да, согласен, — кивнув, сказал Мохаммад и записал свою фразу в блокнот. — Они выбрали свободу…

— А как ты собираешься интегрировать кочевников в экономику? — спросил Жириновский.

— Так же, как мы интегрировали кочевников-кучи, — ответил на это президент. — Плавно побудим их к оседлости, а там время пройдёт, и кочевников практически не останется. Мы знаем, что делать — у нас уже есть богатый опыт работы с кочевниками.

Кучи, как субэтноса пуштунов, больше нет — все они, в конце концов, осели, поддавшись влиянию ряда национальных программ, начатых афганским правительством. Белуджи — это другой этнос, обитающий в чуть других условиях, но наработки для кучи, однозначно, будут небесполезны.

— Я знаю, что у тебя всё схвачено, — произнёс Жириновский. — Но ещё раз прошу, чтобы ты не терял голову — когда настанет время переговоров, появится очень много сильных соблазнов. Нельзя им поддаваться — нужно закончить эту войну максимально красиво. Я имею в виду, в глазах мирового сообщества — нам важна международная репутация. Пока что.

Глава четвертая

Звезды

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 26 марта 1998 года*

— А почему опять переносят⁈ — с возмущением спросил Владимир. — Сколько можно это терпеть⁈

Виктор Штерн отодвинул от себя клавиатуру и поднял на него ничего не выражающий взгляд.

— Ты же сам всё прекрасно понимаешь, — произнёс он. — Лучше десять раз перенести, чем один раз провалиться.

Запуск двух базовых модулей орбитальной станции «Мир-2» снова перенесли на две недели — изначально старт был намечен на 28 марта, поэтому Владимир специально отложил все дела, чтобы полететь в Байконур и увидеть всё лично.

— Я надеюсь, это делается не ради красивой даты? — с подозрением спросил он. — Когда точно будет следующий пуск?

— Ориентировочно, не позже 12 апреля… — произнёс Штерн, а затем удивлённо хмыкнул. — Ах, Семёнов…

— Вот подонки! — воскликнул Жириновский. — У меня почти весь апрель распланирован!

— Так дела не делаются, — покачав головой, сказал руководитель ГКО и взял со стола мобильник. — Мы делаем это не ради красивых дат. Ещё бы на 9 мая перенесли!

Он набрал номер и дождался ответа.

— Юрий Павлович? — спросил он. — Здравствуйте! Я хочу получить подробный отчёт о причинах переноса запуска «Вулкана». Да. У вас не должно быть с этим проблем, ведь вы точно владеете всеми данными — у вас должны были быть какие-то основания для переноса. Ах, вот оно как… Что ж, я ожидаю отчёт сегодня же. До свидания.

Он завершил вызов и положил телефон обратно на стол.

— Что он говорит? — спросил Жириновский.

Им до сих пор овладевает расстройство от переноса — две недели назад был очередной запуск «Урагана» с автоматическим производственным модулем — он до сих пор на орбите и пробудет там ещё полторы недели, до завершения производственного цикла. Его он пропустил, потому что был занят работой.

— Говорит, что в конструкции всех серийных РД-180 обнаружился дефект, — ответил Штерн. — НПО «Энергия» занимается решением проблемы и Семёнов обещает, что устранит дефект в течение недели, а может и быстрее.

Кислородно-метановые двигатели оказались серьёзнейшим вызовом для советской науки, ведь, несмотря на то, что теоретические и предэскизные работы начались в середине 80-х годов, основную массу проблем новых двигателей решили за последние шесть с половиной лет.

Долгожданный и многострадальный пуск «Вулкана» с двумя базовыми модулями «Мира-2» должен ознаменовать новый этап в истории советской космонавтики — кислородно-метановые двигатели РД-180 должны сократить стоимость пуска минимум на 25–30 %, за счёт дешевизны метана и упрощения космодромной инфраструктуры.

Этот же двигатель будет применён на ракете-носителе «Тритон», дальнейшем развитии «Протона» — ожидается, что стоимость запуска сократится с 52 до 35–40 миллионов рублей.

Также ведутся работы по созданию ракеты-носителя «Союз-2», на тех же кислородно-метановых двигателях РД-180: если всё удастся, то себестоимость пуска составит 6,5–8 миллионов рублей, что сущие копейки, если сравнивать даже с будущим «Тритоном».

С «Тритоном» также связаны ещё одни большие ожидания Жириновского, ведь на нём запланировано применение возвращаемых боковых блоков, которые должны будут приземляться на специальные аэродромы «по-самолётному». ГКО ожидает, что это понизит себестоимость запуска «Тритона» до 18–25 миллионов рублей.

Всё это сделает очень дешёвой доставку грузов на орбитальную станцию «Мир-2», но забирать с неё грузы придётся на «Урагане», так как