Сабатон. Системный приручитель 4 - Алексей Пислегин

Мало того, что мне выплыть надо — поверхность озера уже может быть сплошняком завалена брёвнами. Что тогда делать? Импровизировать. Фигли ещё остаётся?

Когда вода поднялась до шеи, я принялся быстро-быстро вдыхать и выдыхать. Глубоко, до упора заполняя лёгкие — и точно так же стараясь в полной мере выдохнуть всё, чтобы не осталось остаточного углекислого газа.

Я нифига не ныряльщик и не пловец, но про «продувку» — контролируемую гипервентиляцию лёгких — мне рассказывал знакомый фридайвер. Это такие психи, которые занимаются подводным плаванием без акваланга.

Суть в том, что при задержке дыхания нам мешает не столько недостаток кислорода, сколько переизбыток углекислого газа. А продувка позволяет уровень углекислого газа в организме снизить до минимума.

Ну и, если не вдаваться в душные детали — это позволяет дольше продержаться без дыхания и, по сути, обманывает организм. CO2 в крови немного, мозг не включает тревожную кнопочку с надписью «надо срочно вдохнуть».

Но, как водится, есть нюанс: техника опасная и в наше время большей частью запрещена. Ну, как минимум — не рекомендуется. Что не мешает ныряльщикам за жемчугом где-нибудь на Филиппинах до сих пор пользоваться ею.

Проблема в том, что незаметен момент, когда уровень кислорода в мозгу падает слишком низко. Организм-то уверен, что всё в порядке, тревожных сигналов нет. Ну и — привет, мгновенная и совершенно неожиданная для тебя потеря сознания и смерть.

Я не знаю, насколько долгим будет мой подводный заплыв, так что придётся рискнуть. Тем более, я уже вышел за грань человеческих возможностей. Речь не только о поднятой выносливости — у меня есть навыки, изменившие и улучшившие лёгкие. Голос лидера, приручение и подавление — в меньшей степени. Раскат — значительнее всего.

Пан или пропал, как говорится.

Когда вода коснулась лица, я цепанул последнюю порцию воздуха. Наполнил лёгкие до последней альвеолки и погрузился под воду.

Глава 4

Знакомьтесь

Поток воды всё ещё тянул меня вглубь пещеры — но уже не так сильно. Я спустился ниже, цепляясь за трещину, нащупал в темноте рукоять секиры. Сразу она не поддалась, но с очередным рывком я сумел освободить своё новое любимое оружие.

Да, выплыть с ней будет сложнее — но мне жалко бросать такую хорошую игрушку.

Ненадолго достал из кармана монаду и осмотрелся. Тела с пола пропали — смыло даже здоровенного стража. Хотя, возможно, он где-то рядом, за пределом крошечного — всего метра в полтора — круга света. Главное, впрочем — стена.

Я запомнил, где располагаются самые удобные выступы и неровности и двинул вдоль стены, помогая себе свободной рукой. Без опоры плыть не решился — не дай бог, не справлюсь с течением.

Уже у самого выхода из пещеры в изогнутый коридорчик ощутил, что вода больше не пытается отнести меня назад. Наконец то! Достал монаду и поплыл по коридору. На повороте ногами оттолкнулся от стены — и выплыл наконец в озеро.

Взгляд вверх — да, всё плохо.

Зарево пожара прекрасно подсвечивало многочисленные чёрные силуэты брёвен на поверхности воды. Благо, прорехи были, и немало. В том числе — свободно было недалеко от берега рядом с порталом. Оттуда придётся немного пройтись, рискуя оказаться под пылающим завалом — но это уже хоть что-то.

И, самое главное — системных стен, сдвигающихся к центру осколка, пока не видно. Значит, время ещё есть, я успеваю выбраться наружу.

Снова оттолкнувшись от камня, я поплыл вверх. Съеденные эски выносливости усвоились, усталость отступила, так что заплыв дался мне относительно легко. На боль же я уже попросту не обращал внимания, хоть она и не оставляла меня ни на секунду.

Когда до поверхности осталось совсем немного, мимо пронеслась длинная чёрная фигура. Я с перепугу махнул секирой — вышло жалко, сопротивление воды превратило удар в пшик. А зверюга и вовсе не обратила на меня внимания, просто двинула к берегу.

Походу, это был родственник варана, которого я вытащил из брюха стража. И плавать они очень даже могут, оказывается. Ещё и лучше меня.

Животные тоже не хотят умирать в списанном в утиль кошачьем осколке, они рвутся к порталу. Система вряд ли показывала им какие-то сообщения, скорее уж к спасению их ведут инстинкты.

Как Бурана, когда он в первые же минуты после прихода Системы кинулся жрать эссенции.

Пожалуй, хорошо, что на поверхности всё горит — меньше всякой дряни вырвется к нам, на Землю. Чёрт даже с варанами, они сдохнут в первую же зиму. Я видел в зарослях у тропы здоровенных сколопендр — вот их нам нафиг не надо. Я лучше ещё раз с зомбаками или мутантами схлестнусь.

По ушам время от времени бил грохот падающих в воду деревьев. Так часто, что я ощутил себя рыбой, которую глушат динамитом. Двигаться я старался на глубине метра в три — чтобы не получить опять бревном по своей несчастной тушке. В первый раз мне повезло, но второе такое попадание можно и не пережить.

Пока доплыл до короткой полосы мелководья, меня ещё дважды обогнали вараны. Сколько их уже успело спастись, интересно? А сколько ещё спасётся?

Лишь бы, живность из мира мийю не доставила ребятам проблем, пока они меня ждут с той стороны. И, я очень надеюсь — никто не ломанётся меня спасать. Пользы от этого не будет, я пока вроде справляюсь — а непрошенного спасателя, случись что, придётся спасать самому.

Благо, мы с питомцами чувствуем друг друга. Это как с предметами в биополе, но не так информативно. Я сейчас точно знаю, что и Буран с Умкой, и Мила с Ручейком живы. Другой информации у меня, к сожалению, нет. Даже банального чувства направления, в котором можно искать кого-то из них.

Значит, Мила и Ручеёк могут хотя бы успокоить остальных и сказать, что я жив. Надеюсь, это убережёт горячие головы от ненужного геройства.

Едва я доплыл до места, где круто уходящий в непроглядную глубину берег озера превращается в пологое мелководье — сразу вынырнул и, жадно вдохнув воздух, осмотрелся.

Самое главное: сейчас на меня ничего не падает. От дома вожака остались только пылающие развалины. Впрочем, так можно описать вообще всё вокруг меня. Куда ни глянь — всюду лишь разруха и яркое пламя. По ушам ударили рёв огня и треск горящей древесины, крики животных и птиц, грохот. От гари, которую я вдохнул, тут же захотелось раскашляться. А ведь я сейчас нахожусь