Сабатон. Системный приручитель 4 - Алексей Пислегин

Я обогнул догорающее бревно — и сиганул через огонь в синее свечение. На миг меня опалило жаром — и я погрузился в сияющее ничто.

Лишь бы переход вдвоём был предусмотрен Системой, а то как в «Мухе» — объединим геном и из двух самостоятельных существ превратимся в одного фурри. А нам нельзя, нас Юля тогда затискает.

И…

Срань господня!

Ну какого хрена я не догадался, что пожар сквозь портал может перекинуться к нам в лес? Мысль ведь, в целом, не такая уж и сложная. Спишу на запару и незнание работы перемещений между осколками, но выговор себе на всякий случай потом сделаю.

Всегда, мать его, надо предполагать худший вариант!

Из хорошего — рядом нет обгоревших тел наших ребят. Пожар тут в целом достаточно давно должен быть. Трава выгорела, в пепле тут и там лежат тушки иномирных птичек — десятки, если не сотни. Полёт сквозь пламя они не осилили.

Сосны вокруг догорали, часть и вовсе попадала. Дышать было легче, чем в осколке мийю. По крайней мере, тут, у портала — дальше я вижу чёрный дым. Он вообще со всех сторон, кажется, не видно даже небо.

Учитывая, какая сегодня жара стояла лютая — как бы весь лес не погорел.

Впрочем, у меня теперь есть место, куда мы можем сбежать, пусть и непроверенное пока. Главное — ребят найти. Ну и, по возможности — разобраться с неизвестными тираннозаврами (или кто там орал и сквозь горящий завал долбился, будто так и надо?).

Не дай бог, конечно. Я динозавров в детстве обожал — но вживую встречаться с ними не хочу.

Поудобнее перехватив Ручейка, я ломанулся в ту сторону, где должны быть наши ребята. Ну, хотя бы чисто теоретически. Радовало, что ветер дует оттуда — значит, пожар должен распространяться в другую сторону. Правда, уже метров через пятьдесят этот самый ветер направил мне в лицо огромное облако непроглядно-чёрного дыма.

Я успел вдохнуть более-менее чистый воздух — и окунулся в клубящуюся черноту. Глаза и без того слезились, но теперь их начало резать так, что я уже практически ничего не видел. Нёсся вперёд чуть ли не вслепую, кое-как огибая горящие сосны.

Видеть родной лес в огне было паршиво. Думать о том, где ребята и что с ними — ещё хуже. Не дай бог наглотались дыма или вовсе сгорели. За эти дни они мне стали родными, и терять я их не хочу.

Ещё и мийю, дети…

Срань!

Я втопил сильнее, будто второе дыхание открылось. Даже не ожидал от себя такого. Выскочил из дымного облака, тут же свернул немного в сторону — там была низина, в ней дышать будет проще.

На плече глухо застонал Ручеёк. Ещё и он… Как вообще в осколке оказался? Зачем? Вытащим его с того света — и я сам его придушу. Голыми руками, блин.

Когда я вдруг среди треска и рёва пламени услышал песню — не поверил своим ушам.

— Орлёнок, орлёнок! Блесни опереньем, собою затми белый свет!

Так, стоп! Это ведь у меня не галюны на фоне истощения и отравления угарным газом? Этот нежный, но на удивление сильный тенор я уже слышал.

Шенг.

Шенг поёт.

— Не хочется думать о смерти, поверь мне, в шестнадцать мальчишеских лет! Орлёнок, орлёнок…

Я чуть свернул, двигаясь на далёкий голос. Когда за спиной опять заревела на две глотки какая-то нечисть, выругался сквозь зубы. Выбрались таки, твари.

Шенг замолчал, и в этом его винить сложно. Никто в здравом уме не будет приманивать зверюг, способных на такой ор.

— Орлёнок, орлёнок, мой верный товарищ! Ты видишь, что я уцелел!

А это была Лена. Я ни разу не слышал, как она поёт — и голос у неё, как оказалось, очень красивый. Даже нотки подступающей паники его не испортили.

Не трудно догадаться, что ребята так подзывают меня. Может быть, идея даже Шенгова — это же он главный певец советских песен всея тик-тока. Только, зря ребята не затихли. У меня была надежда, что мы свалим от неизвестных тварей — а разбираться с ними будем потом. Если они лесной пожар переживут.

Песня лилась дальше — и к ней присоединялись один за другим остальные. Шенг, Юля, Илья. Они-то слова откуда знают? Или «Орлёнка» ещё преподают в школе на музыке? Олег молчал — ещё бы, он вообще не из России. Когда запела Марина — я охренел. И она тут? Что у них там вообще произошло?

Ладно, от монстра тихариться уже нет смысла.

Я заорал:

— Готовьтесь к бою!

Ребята были уже где-то совсем рядом. Песня оборвалась, радостно залаял Буран — а потом стройный хор чётко выдал:

— Так точно!

А я усмехнулся. Даже если это детский сад — то МОЙ детский сад. И никакие тираннозавры нас не остановят. Мои орлята уже вот-вот научатся летать.

Я проскочил ещё одно чёрное облако, нарвавшись на участок горящей травы. Матерясь про себя, втопил ещё сильнее — и вдруг клубы рассеялись, а я побежал по нормальной зелёной траве. Впереди виднелся поросший соснами склон гривы — и он, мать его, не горел.

Всё.

Мне навстречу спешили ребята с оружием наготове. Правда, в странном порядке: впереди были Мила, Мурзик, Илья и Шенг, за ними — Мэй и Юля. Марина и Олег с детьми потерялись позади.

Ну и, Буран с Умкой — эти двое втопили ко мне быстрее всех.

Жаль, времени на радостное воссоединение у нас не было: где-то позади опять раздался рёв. Если твари сейчас не сгинут в огне, то очень скоро будут здесь.

— Срочно, лечите Ручья! — я передал кота на руки Лене. Мила тут же подскочила, но не нашла, что сказать. Так и замерла в шоке, не зная, что делать.

Меня смущало, что ребята и сами выглядят побитыми. Шенг бледный, как смерть, и болезненно держится за бок, у Ильи на шее марля с пятнами крови, все грязные до чёртиков…

И Олег — его вообще будто прожевали и выплюнули.

Что они тут делали, вообще?

— Саб, кто там? — пискнул Илья. Какой бы дурацкий у него не был голос — смотрел парень решительно. И обратился по позывному, как и надо.

— Если б я знал, — хмыкнул я, глядя, как Лена спешно достаёт