Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

пока ты танцуешь. Только муж с тобой танцует от силы два танца. Ну, и еще тебя купцы приглашают, которые папеньку твоего знали. А больше никто — брезгуют дворяне… — обиженно нахмурилась Алена. — Так что Шарлотка не надрывается.

Не зря эта Шарлотта мне не понравилась — лицемерка и ханжа. Или это всего лишь подозрения Алены? Ничего, с этим разберусь обязательно.

Глава 8

Алена потянулась, подошла к туалетному столику, поправила перед зеркалом прозрачные волосы и продолжила:

— Продолжим. Твоя нянька Матрена — сорок пять лет, честная, преданная, одинокая. Ей можно верить, как себе. Только Аня ее не слушала, думала, Матрена слишком мнительная. А зря. Настя, твоя горничная — племянница Матрены, шестнадцати лет. Хорошая девушка, но глуповата, соображает туго. Со временем возможно оботрется и поумнеет.

— Она так рано начала работать? — сочувственно вздохнула я. — Она же почти девочка.

— Жизнь у нас такая, рано взрослеть приходится, — тоже вздохнула Алена. — Глафира — приходящая кухарка. Сорок лет. Замужем за печником, есть два сына и дочь, живут в своем домишке недалеко. Хорошая баба, но приворовывает продукты. Так, немного, чисто для себя и чуток на продажу. Безобидная, Шарлотку терпеть не может, как и Матрена. Дальше — управляющий Матвей Петрович Шарабандин. Мужик хитрый, управляющий грамотный. Умело тебя обворовывает. Гони его в шею и чем скорее, тем лучше.

— А кого же на его место взять? Где найти честного?

— Быстро не найдешь, — кивнула Алена. — А ты что, сама деньги посчитать не в состоянии? Мой Илья сам бухгалтерию вел, потому и разбогател.

— Пожалуй, смогу, — задумалась я. С высшей математикой никогда не дружила, а жила по средствам, лишнего не тратила, в кредиты не влезала.

— Вот и славно. Разберешься потихоньку. Идем дальше. Привратник Тит Осипович, он же заведует хозяйством — сорока двух лет от роду, служил еще твоему отцу. Верный мужик, правильный. Жена и дети в деревне, навещает их на праздники. Дворник старик Максимыч, чуть за шестьдесят, с работой справляется, но поспать любит, да и к бутылке не дурак приложиться. Мальчик на побегушках Ванька, сиротка, тринадцать лет, шустрый и сметливый малец, далеко пойдет. Квартиру убирают приходящие уборщицы из конторы.

— Много прислуги, — удивилась я.

— Это еще не все. Тут не все прислуга, есть служащие — управляющий, секретарь Сержа, твоя компаньонка. Слуги и служащие не одно и то же, — наставительно произнесла Алена. — Есть еще крестьяне при загородном поместье твоего отца.

— Крепостные что ли? — удивилась я.

— Нет, крепостное право отменили уже лет пятьдесят назад. Крестьяне арендуют у тебя землю. Их человек сто с небольшим, иногда Тит Осипович нанимает их для работы во дворе — уголь привезти, дрова поколоть, сарай подправить и прочее в том же духе. В поместье всем заправляет сельский староста, отчеты и деньги привозит тебе раз в год. Староста строгих правил, копейки лишней себе не возьмет. Его крестьяне уважают и побаиваются.

— Это все, как я понимаю, досталось мне в наследство. А у мужа-графа что есть кроме титула?

— Почти ничего, — досадливо махнула рукой Алена. — Есть поместье Оболенских за городом, в деревне от силы несколько крестьянских семей, живут бедно, аренду задерживают. А с них и взять нечего — почти нищие. В поместье разваливающийся графский дом и древний сторож при нем. Доход поместье не приносит, одни убытки от него. Об этом потом поговорим, пока расскажу о тех, кто еще живет в квартире.

— Слушаю, — мне надо запомнить кто за что отвечает в доме, кому доверять, а кого опасаться.

— Лакей при твоем муже Петрушка. Тот еще пройдоха, два сапога пара с хозяином. Лебезит перед ним, козлом скачет, чтобы угодить, но продаст за копейку. И с полгода назад Сергей Николаевич завел себе секретаря. Не француз, но говорит по-французски. Кажись, из Бельгии. Что из себя представляет, я пока не поняла. Спокойный, служанок по углам не тискает, Шарлотку тоже. На вид лет двадцать шесть — двадцать семь. Живет в недорогих меблированных комнатах в угловом доме. Приводит в порядок библиотеку Сержа, выполняет его мелкие поручения, пишет письма, разбирает семейный архив. Зовут месье Рене Сервье. По-нашему Роман Павлович, так его и Аня величала. Бесцветный какой-то, незаметный. Внешне приятный блондин, на этого купидона похож, — кивнула на потолок Алена где среди роз резвились амуры с луками и стрелами. — Только не толстый и с бакенбардами. Для начала тебе этой информации хватит. Будут вопросы по персоналу — обращайся, расскажу все без утайки.

— Итак, что я получила вместо, как ты выразилась беспросветной работы и рутины? Муж — изменник и транжира, управляющий обворовывает, да и кухарка тоже. Кто-то пытается убить — зашибись, как здорово! Из плюсов — я молода и состоятельна. Похоже, надо наводить порядок в этом бедламе, раз выбора ты мне не оставила.

— Твой настрой мне нравится, — одобрительно посмотрела на меня Алена. — Бери бразды правления в свои руки. В качестве презента, назову тебе шифр от сейфа Сергея Николаевича. Кроме порнографических открыток и любовных писем он там хранит наличные, свои украшения и долговые расписки. А должен он многим. Сейф за картиной с охотниками в его кабинете. Для начала выясни, сколько денег у тебя осталось.

— С этого завтра и начну, — пообещала я.

— И не забудь, что тебя пытаются убить, — напомнила Алена.

— Это я точно не забуду. Раз уж выпала возможность стать богатой, то фиг меня кто угробит, — заверила я Алену. — Руки коротки!

— Все, мне пора, — Алена взглянула на часы на комоде. — У меня свидание.

— С кем? — удивилась я.

— Ты его не знаешь, — отмахнулась Алена. — В следующий раз расскажу об Анечке побольше, чтобы знала ее привычки и пристрастия.

Возражать не стала — если резко измениться характер Ани, у окружающих могут возникнуть ненужные вопросы. Впрочем, какое мне дело до окружающих? Не хочу быть влюбленной безвольной дурочкой, это я уже проходила.

Итак, судьба подкинула мне второй шанс начать все сначала. Грех этим шансом не воспользоваться! Здравствуй, новая жизнь! Молодая, незнакомая!

Глава 9

Я привыкла просыпаться рано. До работы добираться не близко, а опаздывать я всегда считала дурным тоном. Не знаю, во сколько принято просыпаться графьям, но я проснулась, когда за окном было еще темно. Откинула одеяло, потянулась, поднялась с постели, прошлась по комнате, подошла к окну. Во дворе уже кипела жизнь. Дворник энергично махал метлой, от хоздвора с сараями вразвалочку шла Глафира, оставляя на белом снегу цепочку черных следов. В руках она держала большущую корзину, прижимая