И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

На стройке он смешался с рабочими. Никто не спрашивал, кто он. Венгры перекрикивались между собой, не обращая внимания на человека с банкой краски. Он заговорил по чешски с пожилым прорабом – тот махнул рукой, показав, чтобы его оставили в покое.

Перейра забрался на леса со стороны парка. Отсюда был виден перекрёсток Нойлинггассе и Ам Моденапарк. Посредине дороги, прямо на линии движения из Райснерштрассе к Рингштрассе, – квадратная чугунная решётка ливневого стока.

Он знал, что Гётцендорф выезжает из дома ровно в 8:15 утра. Значит, на этом перекрёстке он будет в промежутке от 8:20 до 8:25, вне зависимости ни от чего, ведь он немец. Скорость – не больше пятнадцати километров в час. Машина – «Gräf & Stift». Длина пять с половиной метров, колесная база три и шесть десятых метра, вес две с половиной тонны. Ведущий мост задний. Решётка расположена точно по центру проезда, объехать её невозможно, дорога сужена из-за ремонта коммуникаций.

Он знал, что под этой решёткой – коллектор глубиной около метра. Он смотрел на решётку сверху, сквозь редкую листву платана. Солнце било в глаза, отражаясь от окон домов. Рядом на лесах венгры курили и смеялись чему-то своему. Один из них, молодой парень, протянул ему кисет с махоркой. Он покачал головой, улыбнулся и сказал по-чешски: «Спасибо, не курю».

Перейра просидел на лесах ещё минут десять, наблюдая. Всё было в порядке. Он спустился и вернулся в каморку в подворотне. Сейчас надо было сделать очень важное дело.

Он задвинул щеколду. Света в каморке было мало, но глаза уже привыкли. Перейра подошёл к груде мешков с цементом в углу. Мешки были старые, пыльные, сложенные на деревянном поддоне. Он отодвинул два верхних, они оказались лёгкими, почти пустыми, внутри был только намёк на цемент. За ними, в зазоре между поддоном и стеной, стоял брезентовый вещмешок, перетянутый верёвкой, и холщовая сумка. Рядом – две металлические штанги с резьбой, полметра каждая, переходная муфта, чугунный подпятник и большой металлический отражатель – стакан с воронкой на дне, вырезанный фрезой в куске металла. Эта штука весила почти двадцать килограммов и вызывала у него наибольшее беспокойство.

Внутри вещмешка были аккуратно уложенные динамитные шашки. Пять килограммов, россыпью по четверть килограмма каждая, обёрнутые в вощёную бумагу. Запах динамита – сладковато-приторный – ударил в нос.

В холщовой сумке была коробка из жести, кожаные мешочки для динамитных шашек, моток телефонного провода и инструменты. Он взял жестяную коробку. Откинул крышку. Внутри, в гнёздах из ваты, лежали четыре медные гильзы электродетонаторов.

Он надел на кепку налобный электрический фонарик, закинул штанги, крепко перевязанные веревкой, за спину, вещмешок и сумку повесил на плечо, взял в руки отражатель и, чертыхаясь вполголоса по-чешски, отворил ногой дверь в подвал.

Луч высветил бетонные стены. Подвал оказался просторным, сводчатым, с несколькими кирпичными колоннами. Пол – утрамбованная земля с пятнами цементной крошки. В дальнем углу, возле трубы, чернел проём. Коллектор.

Перейра подошёл. Проём был почти квадратным, метра полтора на полтора, без двери. Оттуда тянуло сыростью и холодом. Он присел, посветил внутрь. Коллектор уходил вперёд, в темноту. Высота – больше двух метров, можно идти в полный рост. Стены – бутовый камень с цементной кладкой. По дну шли какие-то чугунные трубы.

Он шагнул внутрь. Идти надо было прямо, метров семьдесят, практически до самой Нойлинггассе. Там коллектор начинал сужаться. Сначала незаметно, потом резко. Высота упала до метра двадцати, потом до метра. Дальше можно было только ползком.

Перейра заранее выключил фонарик, здесь было светло – свет падал через решетку коллектора. Снаружи доносился шум улицы – звук шагов по мостовой, голоса прохожих. Ползать пришлось два раза – сначала с отражателем, затем со всем остальным.

Пол был мокрым, в мелкой грязи. Он не обратил на это внимания. Главное – не стукнуть металлом о стены, не наделать шума. Он прополз метров восемь. Потолок поднялся снова – до метра, потом до полутора. Он встал на колени, потом выпрямился. Здесь, прямо над головой, был люк. Чугунная решётка. Он осторожно попробовал пошевелить её руками. Как он и рассчитывал, она была закреплена намертво на четырех огромных ржавых болтах. Оставалось упереть в неё отражатель и смонтировать заряд.

***

Перейра вернулся в каморку через полчаса. Всё лишнее – пустой вещмешок, жестяную коробку, остатки бумаги и провода, инструменты – он засунул в сумку. Кепку засунул в карман, скинул халат и брезентовые брюки, расправил пиджак и надел шляпу. Постоял минуту перед дверью, прислушиваясь и наблюдая за улицей через небольшую щель.

Затем вышел, запер каморку и пошёл по направлению к Рингштрассе, на ходу поправляя шляпу, превращаясь в обычного господина в приличном костюме. Солнце стояло уже высоко. Платаны шелестели листвой. По улице прошла нянька с коляской, не глядя на него. Громыхнув по булыжнику, проехал извозчик с двумя дамами в больших шляпах. Они смеялись и не смотрели по сторонам.

Он улыбнулся им вслед – вежливо, как улыбаются незнакомым людям в хорошую погоду.

***

Он пришёл на следующее утро, затемно. Леса стояли пустыми, брезент колыхался на утреннем ветру, пахло сырым деревом и известкой. Рабочие-венгры появятся только к девяти. Он знал их расписание лучше, чем они сами.

Перейра забрался на второй ярус, в то самое место, где сидел вчера. Брезент перед ним был разорван – узкая вертикальная щель, от пола до груди, прикрытая снаружи болтающимся лоскутом. С улицы его не было видно. Он видел всё.

Он достал фугасный коммутатор. Деревянная коробка с сухими батареями внутри, сверху – две клеммы, большая красная кнопка и гнездо для предохранительного ключа. Провод, выведенный вчера из коллектора, лежал тут же, на досках, замаскированный куском мешковины. Два оголённых конца он прикрутил к клеммам коммутатора. Оставалось только ждать.

Улица внизу постепенно оживала. В 7:20 мимо прошёл дворник в тужурке с медными пуговицами – неторопливо, с метлой на плече. Он свернул в подворотню, через минуту вышел без метлы и закурил, прислонившись к фонарному столбу. В 7:35 из дома напротив вышли двое служащих в сюртуках, с портфелями, о чём-то переговариваясь. Они прошли по Нойлинггассе, не взглянув на стройку.

В 7:50 проехал извозчик. Перейра проводил его взглядом. Улица стала оживлённее. Появились офицеры – двое пехотных в серо-голубом, потом один артиллерист в тёмно-коричневом мундире. Все они шли в сторону Рингштрассе, к министерству. Никто не спешил. Вена в мае не знает спешки.