Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

полежал немного с открытыми глазами: в голове теснились мысли и заснуть уже не удавалось, хотя краешек неба, что просматривался сквозь трещину в стене хижины-мазанки, только-только озарился светом дня. Браннос все еще тихонько похрапывал на соседней постели, но под его окном слышалось покашливание и шуршание одежд. Мальчуган выглянул наружу. Небеса над головой были еще темны, но на востоке разливался бледно-розоватый румянец – там, где вот-вот запылает заря.

Сын Эйлан жил на Авалоне уже с неделю и понемногу начинал усваивать тамошние обычаи. Перед домом друидов собирались мужчины – послушники в сером, старшие жрецы в белом – готовясь встречать рассвет. Все молчали: Гавен знал, что друиды не проронят ни слова до тех пор, пока солнечный диск не засияет над холмами светло и ярко. День будет ясным; уж настолько-то мальчуган в погоде разбирался – недаром же он прожил всю свою жизнь в друидическом святилище.

Гавен поднялся с постели; не побеспокоив престарелого жреца, потихоньку оделся – спасибо, его не определили в Дом дев, где с ним нянчились бы как с девчонкой! – и выскользнул из хижины. Вокруг царила предрассветная полумгла; во влажном воздухе разливалась благоуханная свежесть раннего утра. Мальчуган вздохнул полной грудью.

Словно повинуясь некоему немому сигналу, рассветная процессия двинулась по направлению к тропе. Гавен подождал в густой тени под свесом соломенной крыши, пока друиды не прошли мимо, а затем неслышно спустился к озеру. Женщина-фэйри велела ждать там. И с тех самых пор, как Гавена привезли на Авалон, он каждый день приходил на берег. Ему не то чтобы верилось, что королева Фаэри и впрямь за ним придет, но он полюбил смотреть, как над болотами медленно разгорается сияние дня.

По небу уже разливался первый розовый отблеск зари. Светало; в утренних лучах солнца четко вырисовывалось скопление построек у подножия Тора. Взгляд различал длинный высокий конек крыши над залом собраний – прямоугольным на римский манер. Позади него тускло поблескивали соломенные крыши круглых хижин: в тех, что попросторнее, жили жрицы, в тех, что поменьше – послушницы. Чуть в стороне стоял домик Верховной жрицы, а еще дальше – кухни, и ткацкие мастерские, и сарай для коз. С другой стороны холма виднелись куда более обветшавшие крыши строений, принадлежавших друидам. Еще ниже по склону, как хорошо знал Гавен, бил священный источник; а на выгонах и пастбищах стояли принадлежавшие христианам круглые каменные домишки – ни дать ни взять пчелиные ульи! Эти домики скучились вокруг тернового куста, который вырос из посоха отца Иосифа.

Но так далеко Гавен еще не забредал. Жрицы, посовещавшись немного о том, какую работу можно поручить мальчику, приставили его помогать пасти коз, которых держали ради молока. А вот поехал бы он к своему деду-римлянину, так уж верно, не стал бы козопасом! – думал про себя Гавен. Ну да козы – не такая уж плохая компания. Мальчуган окинул взглядом светлеющее небо: скоро проснутся жрицы, все сядут завтракать, придет к общему столу и он – подкрепиться хлебом и элем. А тут и козы громким блеянием напомнят, что им давно пора в луга. Единственная его возможность побыть наедине с собой – это сейчас.

В голове мальчика снова зазвучали слова королевы Фаэри: «Сын Ста Королей». Что она имела в виду? Почему он? Эти мысли не давали покоя. С тех пор, как к нему обратились с таким странным приветствием, минуло уже много дней. Когда же она придет за ним?

Гавен долго сидел на берегу, глядя на серую гладь воды: на его глазах она превращалась в расплавленное серебро, отражая бледное осеннее небо. Подмораживало, но мальчуган к холоду был привычен, да к тому же Браннос дал ему теплую овчину – укутаться на манер плаща. Вокруг царила тишина – но не безмолвие: мальчуган и сам попритих, прислушиваясь к шепоту ветра в кронах деревьев и к легким вздохам волн, целующих берег.

Он закрыл глаза, затаил дыхание: в этот миг все негромкие звуки повсюду вокруг него становились музыкой. Мальчик не столько услышал, сколько почувствовал, как обретает бытие песня – он не знал, доносится ли она извне или это поет его дух, но мелодия звучала все нежнее. Не открывая глаз, он достал из кармана ивовую свирель, подарок Бранноса, и заиграл.

Раздались первые ноты, такие визгливые и резкие, что мальчик едва не швырнул свирель в воду; но вот нота зазвучала чище. Гавен набрал в грудь побольше воздуха, сосредоточился – и попытался еще раз. Снова послышалась звонкая, напевная трель. Мальчуган осторожно переставил пальцы и принялся медленно выстраивать мелодию. Он расслабился, задышал ровнее и глубже – и с головой погрузился в нарождающуюся гармонию.

Растворившись в музыке, Гавен не сразу заметил появление Госпожи. В мерцающей дымке над озером обозначилась тень – и постепенно обрела четкие очертания: словно по волшебству, тень скользила по поверхности, пока наконец не приблизилась настолько, чтобы мальчик смог разглядеть низкий нос челна, на котором стояла женщина-фэйри, и тонкий прямой шест в ее руке.

Челн был похож на ту лодку, на которой Водомерка перевез Кейлин с мальчиком на остров, но только ýже; Госпожа направляла челн, отталкиваясь шестом – размашистыми, уверенными движениями. Гавен не сводил с нее глаз. При первой встрече мальчуган слишком смутился, чтобы рассмотреть женщину-фэйри как следует. Ее изящные мускулистые руки были обнажены, несмотря на холод; темные волосы собраны в узел надо лбом, высоким и гладким, перечеркнутым темными прямыми линиями бровей. Темные глаза сверкают как два драгоценных камня. А при ней – совсем юная девочка: крепко сбитая, на румяных – кровь с молоком! – щечках, нежных, как густые сливки, играют ямочки, а пышные блестящие волосы – медно-золотого оттенка, как некогда у Владычицы Эйлан – у его матери. Волосы девочки были заплетены в одну длинную косу, под стать жрицам. Девочка улыбнулась ему быстрой улыбкой, румяные щечки трогательно сморщились.

– Это моя дочь Шианна, – промолвила Владычица, глядя на него яркими и зоркими, как у птицы, глазами. – А тебя каким именем нарекли, господин?

– Моя мать звала меня Гавен, – отозвался он. – Но почему ты…

– Ты умеешь управляться с шестом, Гавен? – перебила мальчика Владычица, не дав задать вопрос.

– Не умею, госпожа. Меня не учили ничему, что связано с водой. Но прежде чем мы отправимся в путь…

– Вот и хорошо. Тебе не придется переучиваться; а уж этому умению я тебя наставить смогу. – И снова ее слова помешали Гавену договорить. – Но пока что тебе достаточно просто сесть в лодку, по возможности ее не опрокинув. Перешагивай осторожнее. Для купанья сейчас холодновато. – Она протянула мальчугану миниатюрную, твердую