Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс

Я кивнула.

- Да. Наверное. Я... - я сделала паузу, подбирая слова. - В последние месяцы я была несколько погружена в свои мысли. Могла быть невнимательной. А ты... ты ведь всё замечаешь.

Грейс слегка наклонила голову. Жест был почти взрослым.

- Я понимаю, о чём ты говоришь, Мэри. Спрашивай. Что угодно.

Мы шли вдоль аллеи, и между нами был ровный, спокойный шаг - как будто мы не гуляли, а вели деловую прогулку, только без бумаг.

- Отец, - сказала я. - В последнее время. Он... менялся? Или мне показалось?

Грейс задумалась.

- Наверное, не показалось. Он стал нервным, - ответила она после паузы. – Не злым. Именно нервным. И шумным. Иногда вдруг вставал из-за стола, начинал говорить о будущем. О том, что всё будет хорошо.

- Хорошо - как?

Она пожала плечами.

- Помнишь, как однажды он сделал нам бумажные кораблики. Прямо за ужином. Из салфеток. С помощью ножа для масла. Смеялся, как Фред, когда ему смешинка в рот попадает. Сказал, что скоро у нас их будет много - корабликов. И всё пойдёт правильно. А еще, что ты будешь обязательно счастлива. Что он имел ввиду?

Фредерика закричала что-то Фреду, и тот ответил ей таким же радостным воплем.

- Понятия не имею, милая. А Каролина? Как она себя вела? - спросила я, как бы между прочим.

Грейс чуть сжала губы.

- Она часто бывала у нас и раньше, а в последнее время ну почти что не уходила.

Говорила с отцом подолгу. Иногда - с мистером Сент-Джоном. Мне казалось... – она запнулась, - что они обсуждают что-то важное. Но не знаю, что именно.

Я подумала, что разговоры разговорами, но девочке тоже нужно отвлечься, как и остальным. И предложила дойти до пруда, где радостно крякали утки.

Когда мы вернулись, дети были раскрасневшимися и довольными. У Фредерики растрепалась причёска, Фред испачкал колени. Они выглядели живыми, весёлыми -и это было главным.

Они разбежались по своим комнатам, а я направилась в кабинет. В голове уже выстраивались схемы: что можно продать, что заложить, что нельзя трогать ни при каких обстоятельствах. Но всё это было в теории. Я ждала отчёт Сент-Джона, как ждут инструменты перед сложной операцией.

Когда в дверь постучали, я даже не подняла головы.

Войдите.

Услышав шуршание жесткой ткани, я удивлённо подняла взгляд - и увидела их.

Сент-Джон, напряжённый, с папкой под мышкой.

И Каролина Войн - в траурном чёрном, с пышным турнюром платье, с идеально уложенными волосами. Держалась она уверенно.

Я медленно отложила ручку.

- Я не припоминаю, чтобы приглашала вас, мисс Вэйн, - сказала я спокойно.

Каролина улыбнулась - одними губами.

- Я пришла, потому что узнала: в доме ведутся серьёзные дела без моего ведома.

- Вашего ведома? - я слегка приподняла бровь. - Напомните, какое отношение вы имеете к делам семьи Лонгшир?

Она сделала шаг вперёд.

- Самое прямое. Возможно, вам не сообщили... сэр Реджинальд составил завещание. Он всё оставил мне…

Сент-Джон отвёл взгляд, слегка качнув головой в знак согласия.

Я встала. Медленно, не делая резких движений.

- Даже если бы такое завещание существовало, - сказала я, - оно не могло бы вступить в силу при живом человеке. А статус лорда Лонгшира на данный момент -пропал без вести. Не умер. Не признан погибшим. Юридически - жив.

Каролина издала какой-то звук губами, что-то между смешком и лошадиным фырканьем.

- Кроме того, - продолжила я, - ни один здравомыслящий человек не лишил бы детей наследника титула средств к существованию в пользу будущей супруги.

Я посмотрела прямо на неё.

- Вы, возможно, торопитесь его похоронить, мисс Войн. Я – нет.

Тишина повисла тяжёлая, плотная.

- Мистер Сент-Джон, - я повернулась к управляющему, - вы принесли отчёт?

- Да, леди Мэри, - глухо ответил он.

- Прекрасно. Тогда прошу вас остаться. А вы, мисс Войн, можете быть свободны.

Все юридические вопросы мы обсудим, когда они действительно появятся. Пока что не будем торопить события.

Каролина задержалась на пороге, но ничего не сказала. Только посмотрела -внимательно и холодно. Я сделала жест рукой, показывая, что не задерживаю её.

Когда дверь закрылась, я выдохнула и молча указала Сент-Джону на кресло напротив и дождалась, пока он сядет. Папка в его руках выглядела так, будто весила больше, чем должна была.

Итак, я не буду спрашивать почему эта особа явилась вместе с вами - мне не до этого, - сказала я, - давайте без предисловий. Что у нас есть?

Он аккуратно разложил бумаги на столе, выровнял край листов – привычка человека, который боится хаоса даже в мелочах.

- Я подготовил сводный отчёт, леди Мэри. Как вы и просили: активы, обязательства и ликвидность. В текущем состоянии.

Я взяла первый лист.

Цифры были аккуратными. Слишком аккуратными.

Я видела такие отчёты раньше - там, в другой жизни. Когда плохие новости стараются подать ровным почерком.

- Начнём с предприятий, - сказала я.

- Металлургический завод в Шеффилде работает с убытком второй год подряд, -начал он. - Основная причина - рост цен на сырьё и снижение заказов.

Железнодорожные контракты, на которые рассчитывал сэр Реджинальд, продлены не были.

Я подняла взгляд.

- То есть средства вложены, а отдачи нет.

- Именно так, леди Мэри.

Я сделала пометку.

- Текстиль? Это же фабрика? - я указала на одну из строчек.

- Фактически в ноль. Иногда - с минусом. Держится за счёт кредитной линии.

- Земли?

Сент-Джон замялся.

- Часть заложена. Часть приносит доход, но он уже учтён банками как обеспечение.

Я медленно отложила лист.

- Значит, свободных денег нет.

- Почти нет, - подтвердил он. - Мы живём в кредит.

Прекрасно, прекрасно...

Я перелистнула страницу.

- Давайте дальше. Годовые расходы поместья.

- Содержание дома, штат прислуги, лошади, отопление, - начал он. – Около двенадцати тысяч фунтов в год.

Двенадцать тысяч.

В голове цифра тут же развернулась в другую шкалу - десятки миллионов. Деньги, которые уходили не на развитие, не на будущее, а на привычный уровень жизни, пустой лоск.

- Жалованье слугам?

- Четыре тысячи фунтов в год. Без учёта сезонных рабочих.

Четыре тысячи.

За эти деньги можно было бы содержать небольшое производство. Или - в моём прошлом мире - платить зарплату сотне человек. А здесь - ливреи, серебро, бесконечные приёмы.

Я перевернула лист:

-