Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс

Сент-Джон кашлянул.

- Около восьми тысяч фунтов в год.

Я подняла голову.

- Только проценты?

- Да, леди Мэри

Восемь тысяч - за право оставаться на плаву. Деньги, которые просто сжигались, не создавая ничего. Ни станка. Ни корпуса судна. Ни рельса.

- Основной долг?

Он назвал сумму.

Мне понадобилась секунда, чтобы перевести её в привычные категории - в рабочие часы (годы), в зарплаты, в человеческие усилия. В моём внутреннем сознании это были деньги, за которые можно было построить новый бизнес с нуля. А здесь -просто дыра.

- Это что? - я постучала ногтем по одной из строк.

- Вложения в перспективные проекты, - осторожно сказал он.

- Переведите.

- Частные предприятия. Добыча. Экспериментальные производства. Один автомобильный стартап.

Я закрыла глаза на секунду.

Экспериментальные.

То есть деньги, закопанные в идеи, которые когда-нибудь могли бы выстрелить. Или не могли. И всё это - за счёт кредита.

Сколько? - спросила я.

Он назвал цифру.

Я мысленно пересчитала - и едва не рассмеялась. Коротко, беззвучно.

- Вы понимаете, - сказала я, - что на эти деньги можно было бы обеспечить семье спокойную жизнь лет на десять? Без приёмов. Без показного блеска. Просто - жить.

- Сэр Реджинальд... - начал он

- Сэр Реджинальд играл, - перебила я. - Причём чужими фишками.

Я откинулась в кресле.

Картина стала окончательной.

Империя Лонгширов не была богатой.

Она казалась богатой - за счёт репутации, кредитов и одного допущения: что завтра обязательно будет лучше. Как-нибудь рассосётся.

А завтра не наступило.

- Верфь, - сказала я. - Если мы её не получим?

Сент-Джон не стал юлить.

- Тогда через полгода кредиторы начнут задавать вопросы. А ещё через год... – он замолчал.

- Начнется Рождественская распродажа, - закончила я за него. - По кускам. С молотка. С позором.

Он кивнул

Я закрыла папку.

Теперь цифры были ясны. А значит - с ними можно было начинать работать.

_ Спасибо, мистер Сент-Джон, - сказала я ровно. - Это всё пока что. Дальше я буду думать. Жду вас завтра утром. От вас - любые предложения.

Он поднялся, поклонился и вышел, оставив меня наедине с чудовищными цифрами.

- НУ что ж, - сказала негромко, обращаясь к портрету. - Хотела бы я сказать, что видела я дела и в худшем состоянии, многоуважаемый лорд, но, увы - не могу.

Глава 8.

К тому моменту, когда за окнами окончательно стемнело, город растворился в сыром сумраке, и только редкие фонари отражались в стекле кабинета мутными желтоватыми пятнами, словно кто-то оставил следы от мокрых пальцев. Всё это время я продолжала изучать цифры отчета.

Приёмы, экипажи, благотворительные — взносы, какие-то — нелепые «представительские расходы» - всё это жрало деньги с аппетитом голодного зверя.

И при этом - долги. Долги. Долги.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

Сколько лет нормальной жизни сжигалось каждый месяц просто потому, что кому-то нравилось жить «на уровне фамилии».

Папенька, судя по цифрам, жил в кредит так же естественно, как дышал. Брал, перекрывал, снова брал. Понятие финансовой дисциплины было, похоже, ему неведомо. Лорд Реджинальд не просто рисковал. Он прямо-таки тонул - красиво, с достоинством, с оркестром на палубе.

И тянул за собой всех остальных. Он вообще о детях думал? Одну ладно, продал за калым..

В дверь постучали

- Мисс Лонгшир, - осторожно произнёс Бэрнс, - вам телеграмма.

Я взяла жёлтую ленту бумаги. Несколько строк. Америка. Имя жениха. Сухо.

Официально. Он писал, что выражает сочувствие. Что готов обсудить вопросы, связанные с будущим. Что ждёт ответа.

Я отложила телеграмму в сторону.

- Спасибо, Бэрнс. Я поужинаю позже. Хочется сегодня без тёти Шарлотты обойтись.

Он понимающе кивнул. Когда дверь снова закрылась, я вернулась к бумагам - и уже через несколько минут поняла, что читать дальше бессмысленно. Картина сложилась.

Я открыла нижний ящик стола. Потом второй. Папки, письма, визитные карточки, аккуратно рассортированные - вряд ли. У лорда было на это время, наверное, Бэрнс.

Среди документов я наткнулась на коробку с фотографиями. На первой –я.

Вернее, Мэри.

Юная, чуть напряженная, с мягкой улыбкой. Рядом - мужчина. Высокий, уверенный, с открытым взглядом. Это, наверное, он, жених. Я перевернула фотографию.

«Моей Мэри. Скоро всё случится».

Следующая. Тут девушка была запечатлена одна. В белом кресле на фоне пластиковых пальм.

«Роберт, моё ожидание бесконечно».

Ещё одна. Семейная. Сделана, по всей видимости, не так уж давно.

Фотографии были сделаны не так уж давно - дети не изменились с того момента.

Если бы я не знала правду, если бы не долги и сделки - я бы, пожалуй, решила, что этот брак по любви. А теперь... теперь я вообще ничего не понимала.

Я отложила фотографии. Время подумать об этом будет потом.

Ночь опустилась на дом почти незаметно. Я зажгла настольную лампу, взяла чистую бумагу и начала писать.

Первое письмо.

Второе.

Третье

Я не просила помощи. Я делала взаимовыгодное предложение.

Краткосрочные займы под высокий процент. Временные гарантии. Чёткие сроки.

Если мне и откажут, то не потому, что предложение было слабым.

К утру на столе лежало семь запечатанных конвертов.

Когда я поднялась, ноги гудели, спина ныла, но голова была кристально ясной.

- Бэрнс, - сказала я за завтраком, отставляя чашку с чаем. - Мне нужно поехать в банк.

Он ни о чём не спросил. А через десять минут сообщил, что автомобиль ожидает у входа.

Когда доложили, что управляющий банком готов принять меня, я внутренне собралась и почувствовала что-то похожее на азарт. Такой же, как перед жесткими переговорами, где либо ты сожрёшь, либо тебя.

Управляющий - мистер Баркли - поднялся навстречу с вежливостью человека, который уже решил, чем всё закончится.

Мы обменялись формальностями. Он предложил кредит. Знал, что мне его не потянуть.

Процент - грабительский. Такой, который не спасает бизнес, а консервирует агонию, усиливая её.

- Это максимум, на что мы готовы пойти, - сказал он, сцепив пальцы. - Условия и так... мягкие, учитывая обстоятельства.

Я пролистала договор. Медленно. Нарочито внимательно.

- Вы называете это мягким? - уточнила я. - Интересная у вас шкала. По ней, полагаю, ампутация без наркоза тоже проходит как «лёгкий дискомфорт».

Он усмехнулся. Снисходительно.

- Поймите меня правильно, леди Мэри. Если бы документы подписывал сам лорд Лонгшир, условия были бы иными. Его имя... его опыт.

Он сделал паузу.

-