Мелодия для завтра - Дмитрий Соловей

И всё бы ничего, если бы эта система не добралась до людей, которых я люблю. После этого вопрос о том, оставаться ли на Земле, для меня уже не стоял. Нет уж, я отправляюсь в путешествие, и заберу своих близких с собой на таинственную и почти неизведанную Ауру.

Оставалось как следует подготовиться.

Итак, у меня имеется космический корабль, купленный дедом. Контейнеры, которые он наверняка загрузил чем-то полезным. Моя задача — показать глобальному ИИ, что я такой весь из себя правильный, стремлюсь к развитию этого нашего «человечества», попутно уменьшаю перенаселение родной планеты. И для этого я собираюсь подготовить три тысячи мест для переселенцев.

Важный момент. Я указывал именно о подготовке. Рекламную кампанию предполагается начать после завершения строительства поселков и создания комфортных условий для колонизаторов. И для этого мне требуется продукция наших заводов. Малые бытовые принтеры я собирался забрать все.

Кроме юриста в этот раз со мной связался Главный координатор концерна «ОргоПринт», поставленный на свою должность ещё прадедом. Эти два уважаемых сотрудника деликатно пытались донести до меня, что я поступаю крайне неосмотрительно, опустошая склады с готовой продукцией. Снова были намеки на психологов и мою неопытность в роли наследника того огромного состояния, что мне досталось.

Послушал их и далее велел Лире больше не соединять, а известить их о моём решении отправиться на покорение неизведанных планет. Зато продукцию со складов так и продолжил перегружать в контейнеры, переправляя сразу на орбиту. Заключённые с кем-то там контракты меня не волновали совершенно по той причине, что по прикидкам в запасе у меня осталось не больше месяца. Точнее, двадцать восемь дней до отправки транспортника с преступниками на Гемму.

Кроме того, пусть я и передал активы предприятий по производству биороботов, но никто не мог запретить мне забрать некоторые образцы. Вроде как бракованные. Специально прилетел за ними на предприятие под предлогом того, что должен забрать некоторые личные памятные вещи. И кому какое дело, что тех «памятных мелочей» набралось на десятитонный контейнер.

Готовить заявки и покупать остальное, что я считал необходимым, пришлось самому. Лире, связанной с ИИ такое я не поручал. Основной упор сделал на кадриджи из числа тех, что не производились на наших предприятиях.

Глобальному ИИ я скинул программу обустройства трёх тысяч человек, и специально указал цифру в три тысячи будущих колонистов, чтобы ассоциации с транспортником не возникло. Получил полное одобрение и занялся уже другими делами.

Мишка заставил вызубрить коды и действия тайного проникновения в информационные узлы глобального ИИ. В теории это выглядело легко и просто, а на деле пришлось повозиться немало. Прежде всего выехать за город «на природу» — вроде бы мне требуется для поддержания душевного равновесия. По этой же причине браслет с Лирой я оставил в машине (Лира сильно возмущалась).

С собой у меня имелся планшет из числа тех, что подготовил Мишка как раз на такой случай.

Через четверть часа я проник в файлы со списком преступников и порадовался информации: Мария Ермолаевна Колесова и Михаил Иванович Сурикстов подготовлены к отправке на транспортнике 22 августа. Одной проблемой меньше, никого подменять не придется. Сразу украду весь груз, состоящий из двух тысяч капсул с заключёнными.

Следующий вопрос был связан с Катериной — сестрой жены. Предлагать ей переселение или не стоит? С дочерью я тоже не говорил. Она не в курсе об аресте матери. Не хотелось её тревожить, иначе она снова на десяток курсов по психологии или чему-то такому запишется.

Не думая о чём-то специфическом, я просто забил в поисковик Катерину. Раз уж я проник в систему, почему бы не почитать чего секретного про неё. Там глядишь стану лучше понимать родственницу. Список сведений о Катерине Ермолаевне Русовой выстроился в хронологической последовательности. И самый верхний, последний пункт меня ошеломил. Это был её запрос о деле сестры, то есть, моей Марии.

«Согласно вашему обращению вступление в наследство невозможно», — гласила надпись.

Ещё не до конца поверив, я стал читать текст в обратном порядке. Вот Катерине отказали во вступлении в наследство, поскольку муж Марии, то есть я, жив, здоров и не арестован. Вот её личное заявление в опеку и гражданский комитет. Точнее, это донос.

Первые строки я пытался воспринимать спокойно, потом чуть не завыл вслух!

В обращении перечислялись факты, которые сами по себе выглядели безобидно: участие Марии в благотворительных программах для биороботов, публичные выступления в их защиту, посещение исследовательских центров и неоднократные заявления о необходимости искусственно созданных форм жизни. Однако в документе всё это подавалось как признаки растущей социальной опасности.

Особенно меня поразила последняя часть обращения. Катерина выражала обеспокоенность тем, что Мария оказывает чрезмерное влияние на дочь, формируя у неё взгляды, противоречащие интересам человеческой цивилизации. В связи с этим она просила провести проверку и оценить риски для дальнейшего воспитания Ольги.

Дальше в списке шёл запрос в гражданский комитет о порядке назначения временного опекуна несовершеннолетнему ребёнку в случае длительного отсутствия родителей. Следующий документ касался имущественных прав семьи Колесовых и порядка управления частью активов до достижения наследницей совершеннолетия.

Теперь становилось понятно, почему Катерина так охотно взялась опекать Ольгу. Я сидел, глядя на экран, и никак не мог решить, что именно чувствую. Злость? Разочарование? Отвращение?

Она годами изображала заботливую тётю. Водила Ольгу на какие-то курсы, проводила с ней выходные, рассказывала, как сильно переживает за сестру. При этом параллельно выясняла, что будет с ребёнком и имуществом семьи, если Мария исчезнет из её жизни. Катерина явно ожидала ареста Марии. Настолько ожидала, что начала готовиться к нему заранее. И вот этого я никак не мог объяснить обычным совпадением.

Казалось, удивить меня уже невозможно. После смерти деда, ареста Марии и Михаила я вообще начал думать, что запас потрясений на ближайшие годы исчерпан. Однако очередная запись заставила меня снова замереть перед экраном.

Социальный рейтинг Катерины после этих обращений был повышен на восемь пунктов. Сам по себе факт выглядел не слишком значительным, если не знать подробностей. До этого её рейтинг находился на опасной отметке — пятьдесят шесть баллов. Ещё немного, и ей не помогли бы ни деньги нашей семьи, ни связи, ни наши юристы. Людей с такими показателями считают социально неблагонадёжными.

Честно говоря, сначала предположил что-нибудь банальное. Алкоголь, запрещённые препараты или иные способы ухода от реальности. Однако действительность оказалась куда неожиданнее. Екатерина Ермолаевна Русова получила серьёзное взыскание за участие в