Мелодия для завтра - Дмитрий Соловей

Правда, вступит это соглашение в силу только в момент отрыва космического корабля от лунной станции. Глобальный ИИ подтвердил мои намерения, выступил гарантом сделки, и любые жалобы Катерины пойдут вразрез с его основной целью.

Пока же я тратил деньги, накопленные моей семьёй в огромных количествах, закупая нужное и не очень для путешествия на далёкую Ауру.

Безусловно, предусмотреть абсолютно всё невозможно. Огромную помощь окажут молекулярные принтеры. Однако следовало учитывать и некоторые особенности планеты. Первооткрыватели упоминали странные излучения. Вроде бы вредного воздействия на организм человека они не оказывали, но мало ли.

Поэтому медицинских капсул высшей категории я приобрёл десяток. Больше просто не удалось найти за столь короткий срок. Их могли изготовить под заказ, но времени у меня не оставалось.

Повезло, что один из заводов по производству молекулярных принтеров удалось перевести на выпуск пищевых. Не скажу, что это было запрещено. Когда прадед продавал технологию правительству, он отдельно оговорил право нашей семьи использовать её в личных целях. Раньше подобной необходимости не возникало. Кто в здравом уме станет питаться картриджами, имея миллиарды миров на счетах? Другое дело, когда собираешься улететь на другую планету, то эти принтеры в тему.

Сначала я уведомил глобальный ИИ, подробно обосновав своё решение. Затем, под удивлённые взгляды технологов, запустил производство пищевых принтеров и картриджей к ним. В очередной раз запаниковал главный юрист. Отвечать ему не стал. Дел было по горло и без возмущений юриста. Отсчёт уже шёл на дни, и я старался предусмотреть как можно больше вариантов.

Что там за излучения на планете? Вдруг информация на электронных носителях начнёт повреждаться или вовсе исчезать? На всякий случай я дублировал наиболее важные данные в печатном виде.

Для колонистов условия будут неплохими, но своей семье мне хотелось обеспечить максимальный комфорт. Потому я закупал натуральные ткани и одежду, собирал любимые вещи Марии. Почти полностью упаковал свою лабораторию.

Плевать мне на флору Ауры. Буду выращивать собственную. Потому семян собрал в огромном количестве. Даже приобретение инкубаторов оформил как научный эксперимент и тоже загрузил их на корабль. Тут, конечно, никаких гарантий нет. На Велору уже пытались завозить гусей и уток. Отчёты я внимательно изучил и пришёл к выводу, что стоит попробовать самостоятельно. Вдруг получится.

Не получится — будем искать бело́к среди местной фауны.

Главное найти на планете металлы. Конечно, можно синтезировать их на молекулярном уровне, но это потребует слишком больших затрат энергии.

Припланетных катеров у меня было два. Их я тоже забрал. Покупать дополнительные не стал. Зачем, если в моём распоряжении окажется целый производственный комплекс? Дед постарался и приобрёл его. Когда всё разверну на месте, напечатаю необходимые комплектующие и соберу столько техники, сколько понадобится.

Двадцатого августа я наконец прибыл на лунную станцию.

К этому моменту основные грузы уже были доставлены на корабль. Последние двое суток орбитальные буксиры практически без перерыва перегоняли контейнеры с поверхности Луны на причал. Десятки тысяч тонн оборудования и промышленных принтеров заняли почти весь грузовой объём.

Может, что-то я и пропустил, может, что-то забыл. Но это было уже вторично. Меня волновало совсем другое.

Спасибо Мишке и его кодам доступа, благодаря которым я мог проникать в некоторые сервисы глобального ИИ. Не думаю, что Михаил планировал использовать их подобным образом. Его идея была гораздо скромнее: всего лишь подменить тела заключённых, пока транспортник ожидает открытия Прокола.

Это вполне осуществимо по той причине, что живых людей из числа экипажа на транспортнике не было и быть не должно. Все заключённые находились в капсулах длительного сна, а экипаж отсутствовал.

Несколько десятилетий назад подобное показалось бы безумием, однако сейчас транспортные корабли летали исключительно под управлением нейросетей. Навигация, диагностика, ремонтные дроны, контроль энергосистем — всё выполнялось автоматически. Присутствие пилотов давно считалось неоправданным риском. Собственно, весь мой план строился именно на этом несовершенстве системы.

Согласно заявке, я должен был стартовать раньше транспортника. Никаких регламентов относительно времени отправления частных кораблей не существовало. Орбитальный диспетчер лишь рассчитывал безопасные траектории разгона. Даже если между стартами пройдёт одна минута, наши маршруты не пересекутся. Главный козырь заключался в другом.

Лунная станция хоть и находилась под контролем глобального ИИ, но не являлась частью его основной инфраструктуры. Сигнал проходил через несколько ретрансляторов, и задержка связи измерялась уже не миллисекундами.

После выхода в разгон ситуация становилась ещё интереснее. По мере удаления от системы Земля—Луна корабли всё больше переходили на автономное управление. Глобальный ИИ продолжал получать телеметрию, но вмешиваться в работу бортовых систем в режиме реального времени уже не мог. Именно на это я и рассчитывал.

Всего лишь требовалось перехватить управление нейросетью транспортника и сделать так, чтобы подмена осталась незамеченной до самого момента его отправления. После начала разгона исправлять что-либо будет уже поздно.

Первый этап прошёл без вопросов. Нейросеть послушно выполнила приказ. Транспортник начал движение и через час прикрепился к моему кораблю. С синхронизацией двигателей пришлось провозиться почти двенадцать часов. Мой корабль, несмотря на размеры, не утянет всех. Двигатели транспортника придётся запускать.

Как же неудобно без Лиры, которую я оставил на Земле. Вычисления приходилось производить самому, задействуя личный планшет. Проверив три раза, я подтвердил задачу центральному компьютеру своего корабля.

Жаль, что проникнуть на транспортник и перетащить к себе капсулы Марии и Мишки я не смог. Запрет, хоть ты тресни! Оставил как есть. Главное их увезти, а дальше начнут действовать другие протоколы, запускать которые на орбите Земли я не решился. Засечёт глобальный ИИ — и мы вообще никуда не полетим.

Последний раз сверился с расчётами и вывел на экран сводку по связке кораблей.

— Центральный компьютер, статус сцепки.

— Механическое соединение завершено. Надёжность узлов — девяносто девять целых девяносто семь сотых процента.

— Передать транспортнику параметры синхронизации.

— Выполняется.

На схеме вспыхнули зелёные линии, обозначающие каналы обмена данными между кораблями.

— Запустить тестовое согласование тяги.

Несколько секунд ничего не происходило.

— Согласование завершено. Мощность пять процентов. Отклонение вектора тяги — ноль целых две сотых градуса, — отчиталась нейросеть.

— Допуск принят. Удерживать режим.

Пока всё шло даже лучше, чем ожидалось. И волновали меня не двигатели и не системы управления, а утекающее время. До старта транспортника оставалось меньше шестнадцати часов. Всё это время его нейросеть должна вести себя так, словно ничего необычного не происходит.

— Перевести внешние каналы связи транспортника в режим штатной диагностики.

— Выполнено.

— Имитация задержек телеметрии не