Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Я присвистнул. Ядрёна медь. Нарушить договор о бое при свидетелях-аристократах… это потеря лица. Но для императорского родственника правила всегда немного… гибкие.

— А Яромир? — спросил я.

— А Яромир, получив дыру в ноге, на рефлексах саданул в ответ Огненными Иглами, — отец потер переносицу. — В упор. Если бы Семён не успел накинуть на себя Кольчугу Души, мы бы сейчас обсуждали не лечение твоего брата, а похороны одной из ветвей императорского рода. Кольчуга приняла удар, но Семёна отбросило так, что он пару столов с закусками снес. Потом их растащили. Романова увезла охрана, а я забрал Яромира. Шумиловский лекарь успел кровь остановить, а дальше уже наши подключились.

Сверху донесся матерный загиб Яромира. Видимо, Пантелеич начал вправлять осколки кости и это было не очень приято. Отец вздохнул и покачал головой.

— И что теперь? — я откинулся на спинку кресла, анализируя ситуацию.

— Вот сижу и думаю, — отец снова взял чашку. — Семён Романов не какой-то захудалый боярин, которому я мог бы бросить ответный вызов. Это племянник правящего монарха, а такому только можно выставить виру за бесчестный удар. Ситуация дрянь, Елисей.

В прошлой жизни я насмотрелся на игры власть имущих. Кто-то был неприкасаем настолько, что ему всё сходит с рук. Даже американцы, самая свободолюбивая (как они сами себя позиционируют) нация, и то проглотили тот факт, что сынок их президента ускользнул от судебных обвинений благодаря помилованию отца. Хотя сам признался в незаконном владении оружием во время употребления наркотиков. Тяжкие преступления, за которые могут дать пожизненное!

А в этом мире? Юридические механизмы для спроса с монархического родственника, конечно, существовали. Можно подать челобитную в Боярскую Думу, собрать свидетелей, доказать, что Романов нарушил условия дуэли. Но жалоба на близкого родственника короны похожа на хождение по минному полю в снегоступах.

— Если мы поднимем шум, — начал рассуждать я вслух, — это могут расценить как попытку оклеветать императорскую семью. Или, что еще хуже, могут назвать попыткой бунта. Если государь благоволит своему брату и племяннику, то мы можем сами оказаться в опале. Яромир наверняка сам спровоцировал конфликт, и Яромир ударил боевой магией в ответ… Они легко могут вывернуть всё наизнанку. А свидетели поменяют свои показания, ведь никто не захочет ссориться с императорской семьёй.

— Именно, — отец посмотрел на меня с уважением. — Ты зришь в корень, сын. По закону, в лучшем случае, мы можем получить извинения и денежную выплату за бесчестье. А в худшем… Яромира сделают крайним, обвинят в покушении на жизнь члена императорской фамилии, и тогда платить виру придется нам. Причем виру могут потребовать головой виновника.

— Значит, надо решать вопрос кулуарно, — подытожил я. — Тихо и без пыли.

Отец поджал губы.

— Я этого и опасаюсь. Если они решат задавить нас авторитетом, мне придется поднимать старые связи, а это…

Дверь в гостиную распахнулась, и ворвался Гордей. Вид у моего водителя-телохранителя был такой, словно он только что увидел, как медведь танцует балет. Причём исполняет «Танец маленьких лебедей»!

— Святослав Васильевич! Елисей Святославович! — выпалил он, вытягиваясь во фрунт и едва не отдавая честь. — К воротам подъехали две машины. Требуют открыть. На дверях — императорские орлы!

Мы с отцом переглянулись. Время на раздумья вышло. Игра началась.

Отец мгновенно преобразился. Усталость исчезла, плечи расправились. Передо мной сидел глава сильного боярского рода. И этот глава был готов к любой буре.

— Гордей, — голос отца лязгнул металлом. — Передай всем людям на территории принять боевую готовность. Кто не подчиниться — тому потом не поздоровится. Периметр под полный контроль. Но оружие без моего прямого приказа не обнажать! Никаких резких движений. Пусть машины заедут во двор! Нам надлежит встретить важных гостей.

— Понял! — Гордей исчез за дверью.

— А ты, — отец повернулся к вошедшему на шум дворецкому, — живо накрой на стол в гостиной. Лучший сервиз. И завари свежий чай. Тот, что из провинции Юньнань. Быстро!

Отец поправил воротник рубашки, накинул на плечи камзол и решительным шагом направился в холл. Я двинулся следом.

Два лимузина черного цвета мягко вкатились на гравий нашего двора. Из первой машины выскочили трое крепких ребят в одинаковых серых костюмах. Их яри полыхнули так, что у меня заломило виски. Вот это бойцы! Не ниже ранга Витязь каждый. Они грамотно рассредоточились, взяли двор под полный обзор. М-да, если с такими биться, то… Вряд ли кто уйдёт с подворья живым.

Затем открылась дверь второго лимузина.

Первым на брусчатку выступил светлейший князь Аркадий Викторович Романов, брат императора. Высокий, породистый мужчина с благородной сединой на висках и холодными, проницательными глазами. За ним, кривя губы и стараясь не смотреть в нашу сторону, вылез Семён. Вид у него был помятый, а правая рука всё еще слегка подрагивала.

Следом из машины показался третий гость — сухонький старичок с козлиной бородкой, одетый в старомодный сюртук. Но стоило мне взглянуть на его ауру, как я едва не поперхнулся. Живица в нем текла плавно, как широкая река, переливаясь золотом и изумрудами. Силища невероятная.

Отец сошел с крыльца и, остановившись в трех шагах от процессии, отвесил низкий поклон — «большой обычай». Я, стоя на ступеньку выше, в точности повторил его движение. Этикет такая штука… Даже если к тебе пришел высокоранговый противник, то пока он не обнажил клинок, ты обязан соблюдать политес.

— Доброй ночи, Светлейший князь Аркадий Викторович, — голос отца прозвучал радушно и без единой нотки фальши. — Безмерно рад видеть вас в своем доме. Хоть повод для визита, полагаю, и не из веселых, но двери рода Ярославских всегда открыты для вас.

Брат императора остановился, чуть склонил голову в ответном, менее глубоком, но уважительном поклоне. Малый обычай. Для боярина от князя подобный поклон

— И вам доброй ночи, Святослав Васильевич, — произнес он хорошо поставленным баритоном. — Я всегда хотел заглянуть на огонек к одним из самых верных и сильных друзей короны. Жаль, что обстоятельства заставили сделать это в столь поздний час. Надеюсь, что не буду долго докучать своим присутствием.

Хм, если я правильно прочитал между строк, то они только что обменялись не просто любезностями, а направлением беседы. Отец сходу обозначил: «мы готовы к мирному диалогу». А Романов ответил: «я тоже пришел не карать, а договариваться, и помню о статусе вашего рода».

— Ну что вы, вам тут всегда