Милан. Том 9 - Arladaar

Затормозив циркулем, Люда скрестила ноги, поставив правую за левую, взмахнула руками, как крыльями, потом правой рукой, слегка согнутой в локте, как будто заслонилась от чего-то, летящего с неба, а левой рукой, наоборот, словно оттолкнулась от земли.

Музыка зазвучала более энергично, в композицию включились ещё два тенора.

… На сцену перед Колизеем из мрака вышли ещё два певца во фраках. Они включились в пение, и сейчас оно стало ещё более громким и насыщенным по вокалу. Певцы стояли трое в ряд и пели, оркестр, находившийся сбоку от сцены, всё более наращивал темп музыки, она становилась более громкой и более живой. Девушке пришлось танцевать ещё быстрее, чтобы попасть в каждый акцент. Однако это не составляло для неё никакого труда: ведь она лучшая танцовщица на планете!

…Люда с места покатила задними перебежками, сделала широкий размашистый моухок, развернулась, исполнила несколько красивых пируэтов и поехала к левому короткому борту, у которого описала крутые рёберные дуги, притормозила и вошла во вращение в заклоне. Исполнила все позиции и закончила вращаться в бешено вращающемся карандаше. Потом сделала несколько шагов в сторону, остановилась и, скрестив ноги, плавно взмахнула руками, как крыльями, потом набрала ход и покатила к правому короткому борту. По пути исполнила очень красивый кантилевер, вызвавший бурные аплодисменты. Доехала до середины арены, переменила позицию и несколько метров проехала гидроблейдом.

Когда добралась до правого короткого борта, развернулась задними перебежками, продвинулась пару метров и прыжком вошла во вращение, которая исполнила относительно простым: сначала вращалась в либеле, потом в кольце, потом затянула себя в бильман, взявшись правой рукой за правое лезвие конька.

… В пение включился четвёртый, самый мощный тенор. Певец вышел из темноты и присоединился к своим коллегам. Близилась мощная кульминация. Сейчас все четверо теноров стояли на краю сцены, озаряемые яркими прожекторами, и очень громко пели последние фразы, звучавшие всё более громко и раскатисто. И неожиданно… Где-то за Колизеем загрохотал салют. Вверх, прямо за древними стенами и колоннами, в ночное небо взмывали яркие огни и рассыпались тысячами брызг. Зрители, стоявшие у сцены, с восторгом начали аплодировать и кричать. Такой перфоманс они никак не ожидали!

Всё сложилось воедино: великолепные четыре тенора, поющие Адажио Томазо Альбинони, антураж ночного города и Колизея, грохочущий, взмывающий брызгами вверх брызгами света салют, и конечно же, девушка, которая танцует как богиня…

…Пока Люда каталась, смотрела на себя словно со стороны: тонкая стройная фигурка, как искорка света пролетает в темноте большой сцены, на фоне Колизея. Красивое полупрозрачное фиолетовое платье развевается за ней, словно от жестокого ветра, так же как и тёмные волосы. У многих зрителей как на ледовой арене, так и у Колизея, на глазах выступили слёзы, настолько соответствовал её образ печальной музыке, наполнявшей всё пространство, окружающее и фигуристку, и танцовщицу. Время и пространство слились воедино, казалось, рухнуло всё…

Прозвучал последний, самый мощный аккорд и музыка закончилась, также как и пение. Мощный апофеоз всего.

Люда доехала до центра арены и закончила прокат, застыв в финальной позе: тело изогнуто по часовой стрелке, правая рука, согнутая в локте, ладонью заслоняет лицо, левая нога скрещена с правой и опирается на зубец лезвия. Белый круг света сконцентрировался на ней. Настала абсолютная тишина, но тут же зрители словно проснулись от волшебного сна, и аплодисменты стали разгораться, как костёр от маленькой искорки.

Включился соревновательный свет, и все увидели, что трибуны стоят, и стоя аплодируют Арине Стольниковой. В очередной раз она подняла зал…

Глава 5

Конец показательных

Люда вышла из либретто и почувствовала, что из глаз текут слёзы. Потрачена масса эмоций и чувств. Она как будто вернулась из какого-то сказочного пространства в этот бренный мир и не может принять, что сейчас нет сказки, нет мечты, что опять предстоит борьба за себя и за своё место в этом мире. Первое чувство было именно таким, и Люда с большим усилием взяла себя в руки. Покатила к центру арены, остановилась, прижала руку к сердцу, поклонилась сначала в одну сторону трибун, потом во вторую, в третью, в четвёртую. При каждом её поклоне зрители буквально взрывались аплодисментами.

Люда помахала руками и, благодаря болельщиков, покатила к калитке. Камера с близкого расстояния показала её заплаканное, но в то же время счастливое и улыбающееся лицо. Оно и сейчас вызывало восхищение у всех.

У калитки Людмилу ждали Брон, Аделия Георгиевна, Соня. Да и вообще все представители российской команды стояли сейчас и смотрели, как она едет к ним. Кое-кто смахивал с лица слезу, и даже всегда невозмутимый Хворостов. Всё-таки у мэтра проснулись чувства, которые он очень редко показывал на публику.

— Молодец! — похвалил Брон и обнял Люду, похлопав по спине. — Зажгла публику, подняла зал.

Тем временем свет опять потускнел, став тёмно-синим. Телеоператор с близкого расстояния в течении нескольких секунд показал, как встретили Стольникову, и тут же переключился на Шому Уно, чемпиона среди мужчин. Апофеоз соревнований, самый смак! Именно для этого организаторы поставили мужчин кататься в последнюю очередь, зная, что Шома гарантированно возьмёт золото. И вот этот момент настал.

Пока всё внимание было приковано к Сотке, японец вышел на лёд и сейчас стоял у бортика, небрежно облокотясь на него, освещаемый кругами белого света. Одежда не очень оригинальная, но запоминающаяся: молодёжные синие джинсы с множеством разрезов и дыр и белая, простая по фасону рубашка с короткими рукавами, но с красивой серебристой вышивкой в передней части. Шома стоял, как будто не при делах, склонив голову набок, и смотрел на лёд.

На табло появилась надпись: RK1 for Man. Shoma UNO, Musiс Niall Horan, «This Town». Под какую музыку будет кататься японский фигурист, Люда не знала, эта группа была ей неизвестна.

— А теперь встречайте! Шома Уно, Япония! Первое место среди мужчин! — объявил информатор.

Телеоператор с близкого расстояния показал вальяжно стоявшего фигуриста. Трибуны взорвались громкими аплодисментами и восхищёнными криками, которые были намного громче, чем те, которыми приветствовали и Каори Сакамото, и Арину Стольникову. По трибунам волной пронёсся гул тысяч голосов.

Когда его объявили, Шома, обеими руками приветствуя зрителей, крутыми рёберными дугами покатил к центру арены, раскинул руки в стороны, встряхнул ими, снова опустил и остановился в стартовой позе: ноги на ширине плеч, руки сунуты в карманы джинсов, голова опущена вниз, но в последнюю минуту перед первым