Милан. Том 9 - Arladaar

аккордом музыки фигурист словно утратил свой сосредоточенный вид, поднял голову, посмотрел прямо в камеру, широко улыбнулся, чем вызвал громкие крики, гул голосов болельщиков и визг фанаток. Но сразу же всё стихло.

Заиграла гитарная музыка и зазвучал мужской англоязычный вокал. Шома на месте сделал несколько скользящих движений коньками, словно демонстрируя ходьбу на месте, потом вышел из статичной позиции и крутыми рёберными дугами, чередующимися с пируэтами, покатил в левую часть арены.

Ехал японский фигурист очень красиво и зрелищно, описывая очень рёберные, под большим наклоном дуги, а между ними исполнил несколько пируэтов. Потом сделал пару красивых слайдеров, опираясь бедром и рукой о лёд, потом встал и, красиво работая руками, направился к левому короткому борту, где развернулся задними перебежками и покатил к правому короткому борту, у которого прыгнул тройной аксель. Публика взорвалась аплодисментами и восхищённым рёвом.

Приземление с трикселя получилось не очень хорошим: удивительно, как фигурист вообще выехал с него, приземлившись под очень крутым углом. Казалось, это невозможно, падение будет неизбежным, но японец выехал, сделал очень рёберную дугу, после которой сразу же вошёл прыжком в либелу.

Сделав восемь оборотов, переменил позицию на флажок, исполнив шесть оборотов, прекратил вращение, и разогнавшись, красивыми одноножными секциями, поехал к правому короткому борту, одновременно очень красиво двигая руками и ногами. В последней трети арены раскрутился тройками и прыгнул тройной сальхов. И опять прыжок получился не очень точным, с корявым приземлением и едва не касанием льда рукой. Однако Шома опять выехал из немыслимой позиции, едва не приложив руку ко льду: такая поразительная координация тела была у этого парня.

Выехав из тройного сальхова, Шома сделал несколько перепрыжек с ноги на ногу, потом поехал к правому короткому борту. Половину траектории проехал в кораблике, который получался у неё очень красиво, доехал до судей, остановился, взмахнул руками, побежал вдоль судейского борта, опустился на колено, сделал выпад, снова несколько пируэтов и поехал к левому короткому борту.

Часть траектории проехал очень красивым гидроблейдом, потом сделал несколько связующих шагов и прыжком вошёл во вращение. Начал вращаться в стремительном винте, скорость в котором была такая, что фигурист сливался в один стремительный вращающийся столб. Зрители взорвались аплодисментами.

После винта программа закончилась, причём очень резко, похоже, фонограмму просто обрезали в простейшем аудиоредакторе, не сделав даже никакого эффекта на снижение громкости. Закончив вращаться, Шома остановился, сделал движение правой рукой вверх, левой в сторону и замер, держа ноги на ширине плеч. Вид у него опять был невозмутимый, ни одной улыбочки не появилось на лице во время проката.

Что могла означать такая музыка и программа в целом? Она выглядела очень простой: молодой мужчина пел на английском языке под гитарную композицию, к которой иногда подсоединялись другие инструменты. Акцентов в музыке не было совсем, и о чём идёт речь в программе, понять было совсем невозможно. Наверное, судя по джинсам и рубашке, Шома катал простого молодого парня, который слушает эту музыку. Больше вариантов не было.

Шома с таким же невозмутимым видом покатил к центру арены, где остановился и начал раскланиваться зрителям. Зажёгся соревновательный свет. Абсолютно все зрители на трибунах стояли. На лёд полетели много подарков, и цветочные девочки выскочили из калитки, начав собирать их.

Шома помахал руками трибунам и покатил к калитке, но заходить в неё не стал. Естественно, чего заходить? Ведь показательные уже завершились, сейчас должен быть финальный выход: у калитки скопились все фигуристы, участвовавшие в показательных.

Программа Шомы Людмиле понравилась, несмотря на свою артистическую бедность. Да, она была простоватая в плане артистизма. Фигурист всё время ездил по арене под однообразную музыку и мужской вокал, в которых не слышалось чётких акцентов. Но как ездил! Нельзя отрицать, что у Шомы был громадный талант именно катальщика, ведь многие фигуристы гонятся за четверными прыжками и забывают, как называется их вид спорта. А он называется «фигурное катание», и в нём в первую очередь нужно уметь кататься. Красиво кататься. И Шома делал это. Он обладал удивительной координацией тела. Ездил на очень рёберных дугах, чуть ли не под углом 50 градусов ко льду, при этом очень умело менял рёбра, очень плавно и красиво работал руками, ногами, всем телом. Его катание производило громадное впечатление. Недаром Шома пользовался славой едва ли не сильнейшего фигуриста мира. Кто ему мог сейчас составить конкуренцию? Юдзуру Ханю? Нейтан Чен? Они сейчас взяли тайм-аут, и скорее всего, больше карьеру продолжать не будут. Разве что Малинин мог противостоять японцу…

— Дорогие дамы и господа, наши великолепные фигуристы показали все программы, которые хотели вам представить, — объявил информатор. — А сейчас давайте же дружно поприветствуем тех, которые дарили нам незабываемые впечатления, прекрасное настроение и душевное тепло в течение трёх последних дней. Итак, встречайте!

Заиграла негромкая ритмичная музыка. Информатор начал перечислять всех фигуристов, которые участвовали в этом показательном концерте, начиная с пятых мест. Фигурист или пара, когда их называли, ехали к центру арены, делали какой-либо свой коронный элемент, махали руками, благодаря зрителей, потом ехали к правому короткому борту, где останавливались и аплодисментами приветствовали следующего участника.

Выезжали быстро, с драйвом. Вот и настала очередь Людмилы.

— Арина Сторрникова! — объявил информатор.

Люда посмотрела на стоящие, непрерывно аплодирующие трибуны, вышла на лёд, улыбнулась зрителям, помахала им рукой, разогналась быстрыми перебежками, в центре арены сделала тройку и прыгнула двойной аксель. Чисто! Зрители отреагировали громкими аплодисментами и восхищёнными возгласами. Люда опять поприветствовала их руками и покатила к правому короткому борту, где встала в ряд, первая справа, и продолжила хлопать в ладоши. После неё, последним, вышел Шома Уно, разогнался и с быстрого разбега прыгнул четверной тулуп. Чисто!

Реакция трибун была очень показательной: зрители буквально взвыли от восторга, и от грома аплодисментов чуть не обрушились стены. Вот так японские болельщики любят своего героя!

Зажёгся яркий соревновательный свет. Зрители стояли и аплодировали спортсменам. На глазах многих были видны слёзы, и люди вытирали их носовыми платками. Болельщики понимали, что всё, спортивная сказка, которой они жили целых 3 дня, закончена. А ведь для многих это были очень сильные впечатления. Многие первый раз в жизни присутствовали на этом турнире и впервые вкусили его дух, красоту и артистическую свободу. В течение трёх дней люди с близкого расстояния видели фигуристов, тренеров, журналистов, о которых только читали в газетах и смотрели по телевизору. А здесь — вот они, всего на расстоянии вытянутой руки. На расстоянии вытянутой руки было видно радость спортсменов, которые выдавали победные