Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— Ну, вот и накаркал… — Услышав о появлении «Ламотта», Велемир говорил неестественно спокойно. — Похоже, мировая война начинается… Готов?

— Конечно! Я уже два раза видел свой первый бой во сне! — Глаза Воислава сияли, и он словно стал выше ростом. — Вражеский корабль, не могу вспомнить, чей — да всё равно! — похож на огромного зверя. Я всаживаю в него снаряд за снарядом, огонь и дым хлещут из пробоин, как кровь. Вокруг взрывы и тоже кровь, возможно, моя, но боли нет — я всемогущ и бессмертен, подобно древним богам![18]

— Член Революционного союза молодёжи[19] верит в древних богов?

— Нет, их придумали люди, но придумали правильно и сами поверили. Твой прадед начинал простым матросом, а когда разгромил хинтерландский конвой на Второй Великой войне, тоже был богом, и мы можем стать такими! И станем!

Планета Джална, Народная республика Джамхира, дорога к небесному порту города Майдигири

Слева промелькнула площадь короля Огбунигве, украшенная фонтанами и бронзовй статуей самого монарха с копьём и щитом в могучих руках. Сюда снаряды не долетают, но на площади и пересекающем её проспекте Независимости народу почти нет — мало ли что… Лишь стайки вездесущих мальчишек провожают глазами мчащуюся колонну машин с огромными скорпионами на бортах.

— Езжайте, я догоню! Лейтенант Эгбейеме — за старшего! Овантунго, возьми вездеход № 13–10 и за мной!

Отдав приказ, Ари велел водителю своего бронированного вездехода повернуть к белевшему за стеной деревьев зданию. За ним шла машина сержанта Овантунго. Как и у командира, с экипажем из четырёх человек, включая двух пулемётчиков. Только там тяжёлый пулемёт забарахлил, и пока его ремонтировали, пришлось поставить обычный, калибром 7,5 миллиметра, как у винтовок. Впрочем, для задания, которое предстоит выполнить сержанту, и такой сойдёт.

Маленький караван остановился у входа. Майор пробежал мимо первого этажа, как обычно, заполненного пищащими детьми в сопровождении мамаш, бабушек и тёток. Правда, раньше среди них не мелькали окровавленные повязки. Больниц при Ндумо прибавилось втрое, и эта, детская, пока ещё не стала военным госпиталем. Только осколки выпущенных по городу снарядов не разбирают, кого увечить.

Дверь в кабинет на втором этаже приоткрыта, и в нём заснула за столом, уронив голову на руки, чернокожая красавица в белом халате. Похоже, ночь у неё выдалась нелегкой…

— Куда! Дайте доктору поспать! — Вставшая стеной перед дверью молоденькая, но очень сердитая медсестра явно работала здесь совсем недавно и не понимала, кто перед ней. — В отделении есть ещё два врача!

— Я по личному делу! И совсем ненадолго.

Ариэль прикрыл дверь и зарылся носом в густые волосы доктора. Через минуту, с сожалением оторвавшись от её губ, спросил:

— Ассар здесь?

Женщина кивнула в дальний угол. Их первенец мирно посапывал в коляске. Отец, как обычно в смешанных альрамейских браках, пошел внешностью в избранный народ, а в ребёнке кровь смешалась странным образом: альрамейские черты лица, чёрные джалнутские кудри и кожа кофейного цвета — темнее, чем у альрамеев и майдигов, но светлее, чем у джалнутов…

«Личное дело» стоило майору Ираклису почти всех родственников. Факультеты терапии и педиатрии в медицинском университете Майдигири были созданы по личному указу президента. После эпидемии пустынной лихорадки туда, впервые в истории Джамхиры, да и всей Джалны, смогли поступить женщины.

Семь лет назад даже косившая людей смерть не заставила хозяев допустить врачей на женскую половину, а лекарей-евнухов осталось всего четверо на весь город, они не успевали обойти и самые богатые дома. Страшная жатва помогла Ндумо добиться своего, но с условием: учиться на врачей могли лишь воспитанницы приютов — бедные сироты и подкидыши. Низшие из низших, те, кого не жаль опозорить.

Именно там, на торжественной церемонии выпуска, Ари и заметил Нгару. Заметил — и пропал. Отец пришёл в ярость: младший сын, которому он уже присмотрел в жёны дочь своего делового партнёра — разумеется, тоже альрамея, предпочёл безродную приютскую девчонку! Поняв, что Ариэль все равно сделает по-своему, глава семьи лишил его наследства и запретил переступать порог родного дома. Матери Нгара понравилась, но её голос тут ничего не решал.

Ираклис осторожно, чтобы не разбудить, погладил макушку мальчика и обернулся к жене.

— К вечеру вернусь, поедем домой вместе.

Женщина подняла глаза на мужа с надеждой:

— Мы побеждаем?

— Венды пришли. Теперь всё будет хорошо. Но…

Он замолчал на мгновение.

— Не так хорошо, как ты говоришь? — натянуто улыбнулась она.

— Я же альрамей, а мы всегда надеемся на лучшее, но готовимся к худшему. Так что слушай. Во дворе стоит машина, в ней дежурит сержант Овантунго. Знаешь его?

— Невысокий такой, лысый, со шрамом?

— Да. Оставляю его на всякий случай. Если случится что-то непредвиденное, он вывезёт тебя из города на вендскую базу на Анабоне. И не спорь! Ты — жена человека, за голову которого уммаханцы назначили сто тысяч раялов. Сама говорила, что некоторые бездельники тебя тут не любят, а значит, продадут при первой возможности. Поэтому, когда Овантунго придёт за тобой — встань и иди.

— А твои родители? — спросила Нгара.

Ариэль лишь поморщился и махнул рукой. Конечно, майор предлагал отцу укрыться на вендской базе, однако тот не стал даже разговаривать с сыном. Чего, в самом деле, бояться крупнейшему рыботорговцу Джамхиры, давно и успешно торгующему с Уммаханом? Мать же отказалась ехать без мужа. Но жену и ребёнка он спасёт любой ценой.

— Поняла?

Та кивнула. Ариэль ещё раз поцеловал её и направился к выходу. Сержант боец верный и опытный — умрёт, а семью командира в безопасное место всё равно доставит.

После недавней зачистки мятежники если и не удрали подальше, то не высовывались. Ощетинившиеся стволами бронированные грузовики одним свои видом отбивали охоту связываться, как и укрощающие кузова клешнястые страшилища. Рота не раз за считанные часы пересекала целые провинции, появлялась, где её не ждали, и наносила смертельный удар.

Единственный сюрприз преподнесла неширокая, зато глубокая и бурная речка с заковыристым названием Коммодугу-Йоббе. Река славилась сварливым характером, крутыми порогами и коварными омутами, а сегодня порадовала рухнувшим мостом, у которого встал маленький пулемётный броневичок-разведчик. Засады в чахлых кустиках по обеим сторонам дороги не просматривалось, рощица справа располагалась далеко. Зато груды камней на заброшенном карьере слева доверия не внушали, и справедливо не внушали, потому что именно оттуда и прилетело. К счастью, миномёт, а не пушка, да ещё и плохо пристрелянный. Мина рванула с недолётом.

«Скорпионы» не раз отрабатывали такое на учениях — не сплоховали и сейчас. Не заглушившие моторов машины сошли с дороги — чётные