Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Глава 3

Небо планеты Джална, линейный корабль «Заря Свободы» флота Народного Союза

Воислава не раз лупили старшие мальчишки. Он ломал ногу, прыгая на спор в реку с высокого обрыва. Чуть не потерял глаз, взрывая древний артиллерийский снаряд. При поступлении в училище экзаменатор выгнал наглого сопляка, который знал историю лучше преподавателя, и тут уже пришлось вмешаться адмиралу Доневичу. Но друживший с ним почти десять лет Велемир ни разу не видел его слёз. Зато теперь без пяти минут лейтенант — отличники сразу получают это звание, минуя мичманское — рыдал от бессильной злости самым постыдным образом. Мечта всей жизни — Небесный флот рухнул в грязь, красно-зелёное знамя Союза покрыто позором, а мир оказался переполнен предательством и подлостью.

Три часа мучительного ожидания, отбой тревоги и путаная речь эскадренного политического воспитателя. После неё Воислав и разревелся. Ситуацию слегка выправил Велемир, который ещё в училище отличался талантами по части нелегальной добычи спиртного. Запасливый кореш, которого и самого трясло от бессильной злобы, появился с бутылкой можжевеловки, влил в него стакан, и вскоре напились оба. Как и многие на всех опозоренных кораблях.

Осознал себя Войко, сидя на полу и опираясь о стену тупичка возле машинного отделения. Рядом примостился кто-то ещё. С усилием сфокусировав расплывшийся взгляд, курсант узрел давешнего шахтёра. Тот продолжал какой-то, явно не минуту назад начатый рассказ:

— …А он мне говорит: вы, Рудый, не понимаете политики правительства насчёт братства народов. А я ему: братья у меня есть — я за них любого порву, а гнида черножопая мне не брат. А он мне: это статья за разж… ик… игание… этой… межнациональной ненависти. А я ему: да хоть сажайте, мне плевать, и в тюрьме люди живут.

— Погоди… Рудый — это кто?

Матрос повернулся к нему, пахнуло чем-то куда забористее можжевеловки.

— Так это я — Рудый. Драгомир Рудый, старший матрос, третий год службы, дембель осенью.

— Воислав Гверо, курсант Высшего небесного училища, четвёртый курс, выпуск через месяц… — Какого хрена он, вопреки уставу, прикладывает руку к голове без фуражки, да ещё валяясь возле стенки рядом с младшим по званию? — Это вчера… А сегодня чёрт знает кто… Наверное, предатель, подлец и пьяная скотина…

— С чего? Это же не ты драпать приказал… А выпить с горя — нормально!

— Сам-то как полагаешь: братья они нам или нет? Стоило из-за них рисковать большой войной? Ведь если сложить все эскадры Лиги и Уммахана — у них по три корабля на каждые наши два выходит.

— Чем такая родня, лучше сиротой быть, но сейчас не в том дело, курсант… Я же тебе говорил, с чего тогда началось… Пошли мы как-то на танцульки в выходной. И сцепились с одним черножопым из-за Неды, моей девчонки. Она щас на канатной фабрике работает, а тогда училище заканчивала. Ну, он к ней и пристал…

— Слушай, а почему черножопый, а не чернорожий?

— Дык, когда со смены выходишь, рожи у всех чёрные, не разберёшь, кто какой масти, — с охотой разъяснил нижний чин. — По всему видно, грубое слово он употреблял часто и смачно. — А в душевой, без штанов, всё видно. Так вот, вышли на улицу, я своих кликнул, он своих: нас семеро, их вдвое больше, и половина с ножами. А мне ещё отец говорил: «Если без драки никак, бей первым!» Одному я бутылку о тыкву разбил, другого ключом разводным приложили, ещё один на собственное перо напоролся… три раза… В общем, когда менты прибежали, половина лежала, половина драпала.

— И что вам за такое было? — Войко слегка позавидовал. Он-то последний раз дрался в туалете училища, с этим уродом из параллельной группы, из-за… Уже и забыл, из-за чего!

— Штрафанули каждого да премию сняли. Начальник отделения милиции нормальный мужик оказался, его вскоре убрали. Ну, мозги промывали на собраниях — мол, драка не метод, любой конфликт можно решить словом… Дорешались они, словом, что девкам даже днём по улице пройти страшно! Зато после нашего решалова черножопые сидели тихо, как мыши, ходили по стеночке. Так вот я и говорю: в драке прав не тот, за кем закон, а тот, у кого яйца крепче…

Ну, поднимаемся, что ли? Э, братан, тебя же ноги не держат! Давай-ка, пошли помаленьку, где там твоя каюта? Да не парься — уроешь ещё всех гадов, а я прочту про тебя в газете. И буду внукам рассказывать, как самого крутого адмирала Вендии, ужратого в хлам, до койки тащил!

Небо планеты Джална. Крейсер «Ла Мотт» флота Орлеании

— Разрешите, суар капитан?

Деликатно постучавшись и получив позволение войти, старший лейтенант Кастрел лихо отдал честь.

— Слушаю вас.

Несмотря на блестящую и бескровную победу — флот Народного Союза бесславно ушёл, — командир «Ла Мотта» не выглядел победителем. Наоборот, смотрел он как-то затравленно и уже в который раз протирал дрожащими руками круглые очки. На старшего лейтенанта капитан II ранга Кернон Дебёф взирал с неприязнью. Тот строго соблюдал субординацию и порой держался даже несколько подобострастно, но в безукоризненно вежливых фразах постоянно чувствовалось высокомерное презрение. Кастрел словно давал понять: ему адмиральских эполет не избежать, а ты уйдёшь на пенсию в лучшем случае кап-разом. Да и хорош собой лейтенант, чего уж тут скрывать. Смотришь и вспоминаешь, что у тебя самого китель топорщится на растущем чреве, и голос, когда разносишь подчинённых, срывается на некрасивый фальцет.

— Насколько я понял, наша миссия выполнена, и, если ничего не случится, крейсер уйдет в волчок на Орлеанию, который откроется здесь, через семнадцать часов?

…И девицы тебе сами на шею вешаются, такому красивому и богатому. Небось не улыбался бы, зная, что дома трое спиногрызов и ржавая пила, которой вечно денег не хватает.

— Ну, допустим! — сердито буркнул Дебёф. — И что?

— От места открытия волчка не более часа лёту на катере до Огдомошо. Командующий войсками Уммахана там — старый друг моего отца, и незадолго до нашего вылета писал, что подготовил для него небольшой подарок. Если вы не против… Готов попутно выполнить любое ваше поручение.

Вот ведь наглец! Однако ссора с твоим папашей мне точно не нужна, особенно сейчас. Главное, чтобы тебя там не подстрелили ненароком, хотя, кажется, некому. Если сторонники Ндумо ещё остались, то их добивают на земле.

— Хорошо, летите. Но ни во что не ввязывайтесь!

Планета Джална, Народная республика Джамхира, больница в её столице Майдигири

Издав указ об