По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

– Филипп, а я не знал, что ты можешь дверцу у машины одним рывком оторвать! – вальяжно подкатился к Филиппу один из коллег.

– А я и не могу, – равнодушно соврал Соколовский.

– Да как же не можешь, если взял и выломал дверь? Вон я прямо снял! Такое эпичное кино получилось!

– Так на стрессе чего только не сделаешь!

– А ты прям герой – такой фактурный, в мокрой рубашке, с детьми в руках… – ухмылялся коллега. – Секс-символ прям!

– И что? Да, я с детьми в руках в реке, а ты с помадой на ушах – каждому своё, да? Коленька? И если ты сексуальность видишь даже в ситуации с тонущей в реке машиной – лечиться тебе надо и срочно! – Соколовского давно раздражал этот завистливый тип, а сейчас стал раздражать как-то очень уж активно.

Коленьку слегка перекосило, он сплюнул, отошёл, а потом неспешно отправился к журналистам – видимо, поведать какую-нибудь гадость про героя-Соколовского.

– Аж коррёжит человека, – подумал Крамеш, словно невзначай попадаясь ему на пути. – Ну и ходи таким, рраз остановиться не можешь! Ты там с ушами стррадал? Пррродолжай в том же духе и не останавливайся!

Взгляд в упор, задержавшийся в глубине зрачков Коленьки буквально на секунду, и Бескрайнов пошёл в одну сторону, а Николай схватился за уши и начал их тереть.

– Коля, ты чего? Тебе же скоро в кадр, а у тебя не уши, а лопухи какие-то! Красные, здоровые! – ахнула Валентина, обернувшись на чей-то возглас.

Николай что-то пытался сказать журналистам, которые, сообразив, что человек ничего толком сказать не может, а только что-то бормочет про помаду, отмахивались от него, насмешливо косясь на растёртые уши странного типа.

– Хорошо хоть у него сегодня съёмки только со спины. Валя, гримируй под него вот того парня из массовки, – нашёл выход режиссёр. – И что с ним стряслось-то?

Кое-что стряслось не только с Коленькой, но и с главой рода Ветроловов – ему позвонил Соколовский и сильно расстроил, лично сообщив о том, что пробы воды от них в этом году уже приниматься не будут.

– Но почему? – возопил многоуважаемый Кирранд.

– Как почему? Страна большая, все хотят проверить воду в своих владениях, а вы прислали пробы уже, наверное, с каждой лужи, так что новые только после Нового года! – и говорил-то он вроде по делу, но Ветролов отчётливо понимал, что невыносимый тип, кажется, узнал о том, что он собрался захватить Карину, как только точно станет известно о гибели Сокола.

– Свяжись с таким! В воздухе ощиплет! – шипел ворон. – Вот как с ним общаться-то, а?

Здравая мысль о надёжном и равноценном сотрудничестве в чёрную, но светлую голову Кирранда почему-то не приходила.

Обозлённый неудачей, он сорвал злость на пяти членах рода, опрометчиво попавшихся под горячее крыло, потом на жене, а затем, получив от своей вороницы справедливое и вообще-то заслуженное возмездие, вспомнил о том, что уже давно не посылал Кирина в Москву – в гостиницу.

– Пусть летит пррямо завтрра, нет, пррямо сегодня, сей же час! – раскаркался он. – А то ишь… ррраспустились все!

Примерно то же самое считал и режиссёр Филиппа Соколовского, а так как он в подобном состоянии был положительно невыносим, съёмки проходили в скоростном режиме:

– Анита, не наваливайся на Филиппа! Кто сказал, что ты должна? Я сказал? Я сказал, что ты должна падать в обморок, вот и падай!

– Я же падаю!

– Да почему ж ты на Филиппа-то все время падаешь? Мужчина тебе что, батут? Матрас? Страховка? Это не обморок, а… приспособленчество какое-то!

– А куда мне падать?

– На землю, на землю падай! Как нормальные люди в обмороке!

– Да я уже могу её поймать, – добродушно предлагал Соколовский, оценив нежелание партнёрши падать в обморок «как нормальные люди». – Я в порядке!

– Нет уж, пусть как положено обморочится! Анита, падай, я сказал! Нет, так не годится! Вставай и ещё раз падай! А почему ты такая грязная? Костюмеры! И что за актрисы пошли, даже упасть так, чтобы остаться чистыми, они не в состоянии! Да почистите её, и пусть падает, пока не упадёт в обморок. Как положено!

Анита, видимо от возмущения, упала в обморок просто образцово-показательно, и последняя сцена «природных» съёмок была закончена.

Крамеш и Вран потешались над