Наездник 1-5 - Сергей Александрович Плотников

Речь главы школы Хиро оказалась на редкость шаблонной: «хорошо учитесь, чтобы стать достойными членами общества, цените школьные годы — их мало осталось», и всё такое. Еле дождался, пока нас отпустили занять свой кабинет — спать захотелось вдруг неимоверно, и зевота напала. Мужик явно зря своим задом директорское кресло протирает — в детском саду не было бы лучшей няни! Заставить спать малышню днём — та ещё задачка, а он бы справился влёт. Можно даже слова колыбельной не менять, хех.

* * *

Добравшись до класса, я сходу попытался забиться на галёрку — самый дальний от доски ряд столов. Ха, щаз! Быстрее надо было шевелить копытами — задний ряд занят весь, а средний и дальний от окна — ещё на несколько парт вперёд. Пришлось, хмыкнув, садиться на предпоследнее место у окна — по неписанной традиции создатели аниме и мангаки именно туда помещают место в классе главного героя рисованной истории, если он учится в школе. Что, никто не желает быть ГэГэ?

Тут на улице дунул очередной порыв ветра, и я понял, что всё гораздо прозаичнее: одинарный, слегка рассохшийся деревянный стеклопакет (сколько лет этой древности, интересно?) преградой воздуху послужил лишь частично. Бр-р, хорошо хоть весна, не околею совсем уж! А местные-то молодцы, опытные. Блин, лучше бы у доски сел!

— Добрый день, ученики! — отодвинув в сторону дверь, в класс вошла совсем молодая учительница. Дошла до середины доски… растерянно посмотрела на нас. Моргнула. Ещё раз посмотрела. И уже не так уверенно произнесла: — М-можете меня звать Маринэ-сенсей, я у вас классный руководитель и буду учить вас математике…

Последнее слово она практически прошептала, но я расслышал: тишина стояла гробовая. А, ну да. Деток с начальной школы надра… заставляют заучить типичный порядок приветствия преподавателя: староста говорит «класс, встать! поклон!» — а учитель уже разрешает садиться. Но в том-то и фишка — старосты у нас пока не было. Ну и контингент мне попался в одноклассники — да, не хулиганы вроде, но полная им противоположность — аморфное тесто.

— Я-а сейчас буду вызывать вас по одному, вы будете представляться — так и познакомимся[19], — наконец выдавила из себя женщина и, как за спасительный круг, схватилась за журнал.

— Галея из древа Ореха? — несколько неуверенно прочитала классная.

Ну наконец-то кто-то интересный, а то сплошные Синдзи, Сакуры и Айи. Кое-кто собирается пойти учиться дальше, кто-то честно признался, что после школы пойдёт работать. Та самая Айя удивила, брякнув: «Люблю цветочки!»

— Я эльфийка, — буркнула от доски остроухая. — На ваши мне шестнадцать лет. Стреляю из лука, но могу и просто рукой двинуть, поняли? А теперь — позаботьтесь обо мне!

Просто душка!

* * *

— Зэта… Эээ…

— Просто Зэта. Хочу стать вам всем достойной накама[20]. Изучаю поэзию, хочу стать филологом.

Если бы чего-нибудь пил бы в этот момент — подавился бы нафиг! Судя по судорожному кашлю из соседнего ряда — не я один.

* * *

— Широхиме! Не хуже некоторых зазнаек владею луком! А после дурацких уроков каждый день я мико Суоку в нашем родовом храме. Не смейте туда заходить!!!

С учётом того, что жрецы и жрицы живут с пожертвований — несколько смелое в маркетинговом плане заявление. Или я чего-то не знаю?

* * *

— Йоширо! — я широко улыбнулся. — Моя цель — окончить старшую школу. Вот когда мне перестанут указывать, чем заниматься — тогда и решу, что выберу.

О, процесс сдвинулся с мёртвой точки — вместо гробовой тишины одобрительный гул. И немой вопрос в глазах: «А что, так можно было?!»

* * *

— Синдзи! — ого, ещё один. Имечко, конечно, как Иван в России, но всё равно. — Хочу… До вчерашнего дня хотел стать чемпионом мира по кэндо. А сейчас — даже не знаю. Гр-рёбаные сверхсилы, будто я их просил!

О, коллега по несчастью нарисовался.

* * *

— А теперь, ученики, выбираем старосту! — предложила взбодрившаяся Маринэ-сенсей. Зря она свой энтузиазм распалила — класс опять успешно морфировал в болото. Вот-вот ряска по головам прорастёт. — Да, Йоширо-кун?

— Предлагаю Зэту-сан, — внёс предложение я. Хотел прямо сказать про компьютерные мозги, неспособные в принципе ничего забыть, и тело, невосприимчивое к болезням, но в последний момент сдержался. Правду, конечно, говорить легко и приятно, но когда ей тыкают в лицо — никто не любит. — Ей куда проще будет стать всем накама, если придётся нести общественную нагрузку, помогать отстающим и планировать общеклассные мероприятия. Ну и больше видеть изнутри человеческие отношения — ведь они на втором месте после величия природы в качестве источника вдохновения поэтов!

— Сам-то понял, что завернул? — донеслось сзади.

На последнем ряду за мной сидел тот самый кендоист с суперсилами.

— Очень достойно, Йоширо-кун! Кто за его предложение? Кто… Ах, принято единогласно!

Надеюсь, я не сильно подкузьмил Зэте. Так, пора валить из этого балагана: классный час кончается, и будет ознакомление со школьными клубами[21], но это не про меня. Запишусь сразу в ОССС — альтернативы-то всё равно нет — и свободен, как ветер. До завтрашнего утра, разумеется.

* * *

Эх, давно забытое чувство — свалить из школы пораньше! Как мало, оказывается, может оказаться нужным для ощущения простого человеческого счастья. Вроде не произошло ничего, да вся бодяга растянулась всего на два с половиной часа — а как будто со всех занятий сбежал. М-да, в вузе меня так уже не радовали пропуски — скорее наоборот… А сейчас — мне просто хорош-шо! Солнышко пригревает, воздух свежий! Тума… Туман?!

В этот момент я опять шагал через частный сектор, правда, обходя узкие проходы между заборами десятой дорогой. Улицы, как и раньше в будние дни, казались вымершими — ни одного прохожего. Идеальное место, чтобы меня подловить. Словно в ответ на мои мысли заполняющую мир серость рассёк алый росчерк… рукава?

Представитель Дома Розы… Нет, скорее всё-таки представительница, если не сама матриарх в этот раз откинула капюшон. Если бы не острое чувство нереальности — я бы как минимум вздрогнул: абсолютно лишённая волос голова несколько отличалась от человеческой, особенно из-за изящных, но чересчур выдающихся вперед челюстей. Острые звериные уши на этом фоне смотрелись едва ли не самой обыденной деталью.

Что-то странное творилось с походкой женщины — ног под платьем-накидкой видно не было, но человек так не ходит.