Град Петра - Илья Городчиков

— Умирать вы будете дольше, чем заслуживаете. Зато успеете вспомнить каждого.

Я вогнал нож в правый бок ниже рёбер, направляя лезвие в глубину, и повернул рукоять.

Тело выгнулось. Узлы выдержали. Из-под кляпа вырвался глухой стон. Я вытащил клинок, вытер о край простыни и отступил. Кровь быстро пропитала рубаху, собралась тёмным пятном на постели. Рана не обещала мгновенной смерти. До возвращения людей Савелий вряд ли доживёт.

Конвоир дышал глубоко, пульс оставался ровным. Я перевернул его на бок, связал руки, локти и лодыжки, затем закрепил пояс на ножке кровати. Кляп ставить не стал. Он оставался живым свидетелем.

В соседней комнате нашёлся незапертый сундук. В нём лежали мой пистоль, кошель и бумаги Карташева. Саблю прислонили к стене, сумы бросили возле печи. Ничего важного не пропало.

Из кухни тянуло мятой. Влас всё ещё возился у очага. Через сени выходить было опасно. Я нашёл заднюю дверь, отодвинул деревянную задвижку и выглянул во двор.

Небо посерело, дождь превратился в холодную морось. Возле стены стояли две пустые телеги, дальше темнела конюшня. У ворот никого не было.

Я успел пройти половину двора, когда за спиной хлопнула дверь.

— Эй, лекарь!

Влас стоял на крыльце с миской в руках. Он увидел оружие, выронил отвар и попятился.

— Стой на месте, — приказал я. — Руки подними.

Пожилой подчинился, но посмотрел на ружьё в сенях.

— Не пытайся. Главарь связан, охранник жив. Когда я уйду, сможешь им помочь.

— Ты Савелия Кузьмича убил?

— Он пока дышит. Если побежишь к ружью, то и себе помочь не успеешь. Не глупи, рука у меня не дрогнет.

Я прошёл к воротам, не сводя с него ствола, и вытащил засов.

Справа треснул кремень.

Я бросился в сторону одновременно с выстрелом. Пуля ударила в ворота на высоте груди, выбив щепу. За пустой телегой прятался худой парень, который ночью нёс мою саблю. Видимо, остался сторожить конюшню и спал в сене. Теперь он торопливо сыпал порох в ствол.

Я перемахнул через оглоблю, схватил парня за рукав и рванул на себя. Он попытался закрыться ружьём, но не вышло. Пистоль описал короткую дугу и рукоять тяжело врезалась ему в висок. Голова парня дёрнулась, ноги подломились, и он тяжело свалился в грязь, не подавая признаков жизни.

Я вырвал ружьё, отшвырнул к стене и обернулся.

Влас исчез с крыльца. У меня было всего несколько секунд, а потому я облил худого водой из бочки. Парень закашлялся и открыл глаза. Попытался подняться, но я прижал ствол к его животу. Пистоль оказался удивительно красноречивым.

— В какой стороне Елец?

— Пошёл ты...

— Второй раз спрашивать буду после выстрела. Город где?

Он посмотрел на открытые ворота.

— За перелеском дорога. Налево пойдёшь, через версту увидишь мельницу. От неё всё прямо.

— Сколько людей ушло к обозу?

— Семеро. Может, восемь. Я не считал.

— Где Мокрый лог?

— У южной дороги, за заставой. Там ручей и старый овин.

Я отступил на шаг и направил ствол ему в левую голень.

— Ты чего? Я всё сказал!

— Чтобы не побежал следом.

Выстрел оглушил двор. Пуля прошла через мякоть ниже колена. Парень закричал и схватился за ногу. Я бросил рядом полосу полотна.

— Перетяни выше раны. Кость, похоже, цела. Будешь лежать спокойно — доживёшь до лекаря.

В сенях появился Влас с ружьём. Я выстрелил из второго ствола над его головой. Старик нырнул обратно. Дальше медлить было нельзя.

Я выбежал за ворота. Сумка била по бедру, сабля путалась в ногах, сапоги скользили. У перелеска дыхание уже рвало грудь, однако я продолжал бежать по следам ночной дороги.

Мельничное колесо показалось за поворотом. Оттуда до первых домов Ельца оставалось меньше версты. Ноги налились тяжестью, в боку кололо, но мысль об обозе не позволяла остановиться. Разбойники вышли раньше меня. Если смена у заставы произойдёт по их расчёту, купеческая охрана останется одна против восьмерых.

Возле крайнего огорода я увидел двух служивых. Они шли по дороге с алебардами и сначала приняли меня за пьяного. Один выставил древко.

— Стой! Оружие на землю!

Я остановился, поднял руки и заговорил, глотая воздух:

— За перелеском разбойничий дом. Восемь человек ушли грабить обоз у Мокрого лога. Нападут после первого колокола. Их главарь ранен, двое остались в доме.

— Саблю брось, сказано!

Второй постовой вгляделся в моё лицо.

— Погоди. Это лекарь, которого вчера у западного въезда проверяли. На гнедом коне был.

— Бумаги здесь.

Я медленно достал сложенные листы и протянул ему. Постовой узнал печати, быстро пробежал верхние строки.

— Откуда кровь на рукаве?

Я посмотрел на кафтан. Во время схватки ткань задела лицо худого.

— Не моя. Меня похитили из постоялого двора и заставили