Чужие среди своих - Lost In Space

резных дверей, ведущих в главный зал, стояли двое гвардейцев в церемониальной броне. При моем появлении они синхронно ударили древками энергетических копий в пол. Звук гулким эхом разнесся по помещению.

Двери медленно поползли в стороны. В лицо ударил яркий, но холодный свет и волна специфических запахов — озона, терпких инопланетных духов и синтетических феромонов.

Зал, называемый Хрустальным чертогом, поражал воображение. Его потолок терялся где-то в немыслимой вышине, а стены представляли собой сплошные панорамные окна, за которыми вращался бескрайний космос. В воздухе, вопреки законам физики, медленно плавали светящиеся сферы, излучавшие мягкое сапфировое сияние. Музыка — если это можно было назвать музыкой — лилась отовсюду. Это были сложные, математически выверенные атональные переливы, от которых у человека быстро начинала болеть голова. Никакого ритма, никакой мелодии — только холодная геометрия звука.

В зале находилось не менее трех сотен ксаарианцев. Все в парадных мундирах, расшитых золотом и серебром, все безупречно красивые, высокие и пугающе спокойные. Здесь не было смеха. Не было громких разговоров. Только приглушенный шепот, звон изящных бокалов и медленное, грациозное перемещение групп.

Когда церемониймейстер ударил в гонг и объявил мое имя, зал замер.

— Командор Эл-Тарис! Первая Кровь! — разнеслось под сводами.

Сотни бледно-голубых и аметистовых глаз обратились ко мне. В этих взглядах не было сочувствия. Там было любопытство, злорадство, холодный расчет. Они оценивали меня. Искали признаки сломленности.

Я шагнул вперед. Медленно. Величественно. Я не смотрел ни на кого конкретно, мой взгляд скользил поверх их голов, словно я оказался в вольере с низшими животными. Я помнил наставления плененного командора: «Никогда не суетись. Истинная власть не торопится». Я двигался с грацией хищника, чувствуя, как расступается толпа, образуя передо мной живой коридор.

Ко мне направился суб-префект Лоренц, держа в руке узкий бокал с голубой жидкостью. — Командор. Рад, что вы присоединились к нам. Ваше спасение стало символом стойкости нашей расы.

— Оставьте эти речи для рекрутов, Лоренц, — процедил я, останавливаясь и даже не подумав ответить на его приветственный полупоклон. — Я здесь, потому что этого требует протокол, а не потому, что жажду слушать льстивую ложь штабных бюрократов.

По толпе пробежал едва заметный шепоток. Кто-то одобрительно прищурился. Грубость, если она была облечена в форму высокомерия Первой Крови, здесь считалась признаком силы.

Лоренц ничуть не смутился. — Как всегда прямолинейны, милорд. Прошу вас, наслаждайтесь вечером.

Он растворился в толпе, а я оказался предоставлен самому себе.

Началась самая изматывающая часть операции — светская беседа. Мне пришлось взять с пролетающего мимо антигравитационного подноса бокал с нейро-стимулятором. Пить эту дрянь человеку было нельзя — она вызывала тахикардию и могла привести к инсульту, поэтому я лишь делал вид, что пригубляю, смачивая губы.

Ко мне то и дело подходили офицеры. Большинство — из младших родов, искавших покровительства.

— Милорд, — молодой центурион преградил мне путь, почтительно склонив голову. — Позвольте выразить соболезнования по поводу вашего крейсера. Мой кузен служил в навигационном отсеке...

Я посмотрел на него так, словно он был грязью на моем сапоге. На секунду во мне проснулась человеческая эмпатия — этот парень потерял родственника. Человек бы похлопал его по плечу и сказал пару добрых слов. Но я не был человеком. Я был ксаарианцем.

— Твой кузен был слабаком, раз позволил гравитационной аномалии уничтожить щиты моего корабля, — мой голос был тихим, но он разрезал пространство, заставив стоящих рядом замолчать. — Его некомпетентность стоила мне крейсера. Радуйся, что он мертв, иначе я лично отдал бы его под трибунал. А теперь исчезни с моих глаз, пока я не вспомнил твое имя.

Центурион побледнел как полотно, сжался и попятился назад, растворяясь в толпе.

Мое сердце болезненно сжалось от собственной жестокости, но я задушил это чувство. Я все сделал правильно. Я утвердил свой статус.

— Как жестоко, Эл-Тарис. Но как... в твоем стиле, — раздался знакомый бархатистый голос.

Я медленно обернулся. Передо мной стояли трибун Варрус и легат Села. Сегодня Села была одета в облегающее платье из текучего, словно ртуть, материала, который подчеркивал ее безупречную фигуру. Варрус, как всегда, сиял золотом штабных наград.

— Жестокость — это инструмент, Варрус. Ты, сидя в своем уютном кабинете на Фэрра-4, начал забывать об этом, — парировал я, слегка склонив голову в знак приветствия равному.

Села мягко улыбнулась, и эта улыбка была холодной, как лед на комете. — Мы слышали, вы запросили доступ к логистическим сетям базы, командор. Собираетесь лично контролировать постройку нового корабля? Вы не доверяете инженерам Империи?

«Прощупывают», — понял я. — Я доверяю только себе, Села, — я сделал вид, что отпиваю из бокала. — Когда ты проводишь три цикла в спасательной капсуле, слушая, как трещит переборка, ты пересматриваешь свои взгляды на компетенцию тех, кто собирает твой корабль. Я хочу быть уверен, что мой следующий крейсер не развалится от столкновения с... астероидом.

Варрус прищурился. Его аметистовые глаза сверкнули. — Астероидом. Да. Ты продолжаешь настаивать на этой версии.

— Это не версия. Это факт, закрепленный в моем рапорте. Или ты хочешь оспорить его, Варрус? На дуэльной арене? — я сделал шаг к нему, вторгаясь в его личное пространство. Это был агрессивный ход.

Варрус тихо рассмеялся, поднимая руки в примирительном жесте. — Успокойся, друг мой. Я не сомневаюсь в твоем слове. Но вот Инквизитор Ваэль... он сомневается во всем. Говорят, его ищейки нашли странные радиационные следы на обломках.

— Ваэль ищет призраков, — отрезал я. — И если вы верите его бредням, значит, вы глупее, чем я думал.

Я собирался развить мысль, унизив их еще больше, чтобы перехватить инициативу, но внезапно температура в зале словно упала на несколько градусов. Гудение голосов стихло. Толпа расступилась, образуя широкую аллею.

По ней шел он. Инквизитор Ваэль.

В своем неизменном черном поглощающем свет плаще, он выглядел как черное пятно на идеальном, сияющем полотне ксаарианского общества. Он двигался абсолютно бесшумно, его темно-серые, почти черные глаза безошибочно выхватили меня из толпы.

Варрус и Села сделали полшага назад. Никто не хотел стоять слишком близко к Инквизиции.

Ваэль подошел ко мне вплотную. Он был ниже ростом, но его присутствие давило, как гравитационная аномалия.

— Командор Эл-Тарис, — его голос шелестел, как сухой песок. — Вы наслаждаетесь приемом?

— Я наслаждаюсь скукой, Инквизитор. Что вам нужно? Мой рапорт у вас на столе. Мои медицинские сканы безупречны. Оставьте меня в покое.

Ваэль не ответил. Он просто смотрел