Грязь и золото - Lost In Space

«Нет, это не гнев предков, — подумал я, анализируя ситуацию с холодной яростью кризис-менеджера. — Это классический тепловой накопитель. Он собирает рассеянный в атмосфере Эфир, преобразует его в кинетическую и тепловую энергию и фокусирует в одной точке. По сути, он строит объемнодетонирующую бомбу на эфирной тяге. Если он сейчас разрядит этот конденсатор, от первой когорты не останется даже мокрого места».

Золотой свет Аквилы — Орла легиона — в центре котловины вспыхнул с новой силой. Маги-эфирники штаба пытались выстроить защитный купол. Великая Эгида первой когорты поднялась навстречу багровому шторму сияющим золотым щитом. Это было эпическое зрелище: два колоссальных энергетических поля столкнулись в небесах над ущельем. Воздух завыл, как раненый зверь. Раздался оглушительный треск, похожий на непрерывные раскаты грома.

Но шаман был сильнее. Или умнее.

Он не стал бить в лоб. Его посох резко опустился вниз, указывая на скальные стены, окружавшие ставку Легата.

«Термический удар по площади», — понял я на долю секунды раньше, чем это произошло.

Вместо того чтобы атаковать золотой купол Аквилы напрямую, шаман направил весь накопленный заряд тепловой энергии в горную породу над головами гвардейцев. Физика этого процесса была мне хорошо знакома. Мгновенный нагрев железистого песчаника до температуры в несколько тысяч градусов привел к колоссальному тепловому расширению. Скалы буквально превратились в жидкую лаву, которая смешалась с тоннами каменных осколков и лавиной обрушилась вниз.

Раздался взрыв, затмивший все предыдущие звуки.

Стены ущелья сошли с ума. Огромные пласты земли и камня, охваченные фиолетовым пламенем, рухнули прямо на ставку Легата. Золотая Эгида первой когорты выдержала первый удар, но лавина жидкого камня просто засыпала ее, изолируя магов от внешнего мира и перекрывая доступ Эфира к резонаторам Орла.

Когда купол погас, на ставку обрушился огненный шторм.

Это было похоже на взрыв газопровода. Фиолетовое пламя, несущее в себе запах гнили и серы, пронеслось по котловине, выжигая все на своем пути. Я видел, как великолепная немецкая конница гвардии, закованная в железо, за секунды превратилась в обугленные скелеты прямо в седлах. Металл доспехов плавился, стекая на землю золотистыми и серебряными ручьями. Люди горели заживо, превращаясь в живые факелы, и их предсмертные крики сливались в один кошмарный хор.

— Боги… — Руф закрыл глаза руками, не в силах смотреть на этот ад.

Я всматривался в бушующее пламя, прищурив глаза. Мое «эфирное зрение», пробудившееся в момент смертельной опасности, сейчас работало на пределе возможностей. Я видел мир не в обычном спектре, а в виде переплетающихся потоков энергии. Синие нити нашей маленькой когорты, фиолетовая мгла варваров… и угасающее, янтарное свечение в центре котловины.

Там, под грудой дымящихся обломков скал и телами павших гвардейцев, все еще теплилась жизнь.

Я увидел тепловой силуэт человека, прижатого к земле тяжелой тушей павшего коня. Его аура была яркой, золотистой, но она стремительно бледнела, истекая силой сквозь глубокую рану в районе груди.

Легат Авл Клавдий. Он был жив, но тяжело ранен и полностью отрезан от своих сил.

А рядом с ним, всего в нескольких десятках шагов, в пыли лежал Золотой Орел. Аквила легиона. Её янтарное сияние пульсировало слабо, прерывисто, словно умирающее сердце. Без ментальной подпитки от солдат и без контроля со стороны раненого командующего этот мощнейший артефакт превратился в пассивный приемник. Если варвары захватят Орла или если Легат умрет, легион навсегда потеряет свою душу. Мы все превратимся в стадо испуганных овец, которых мертвецы вырежут без малейшего сопротивления.

К раненому Легату уже выдвигалась группа врагов. Три огромных костяных голема, ведомые пепельными воинами-некромантами, медленно пробирались сквозь дымящиеся завалы, целенаправленно двигаясь к угасающему янтарному свету. Они шли за Орлом.

— Луций… что нам делать? — Спурий, декан, посмотрел на меня. В его глазах больше не было страха перед мертвецами — там был страх перед полной, неотвратимой гибелью всего легиона. Он ждал моего решения. Все они ждали. Тридцать измученных, окровавленных солдат, стоявших под нашей маленькой Эгидой.

Я перевел взгляд с горящей котловины на своих людей.

«Итак, тактический анализ, — запустил я мысленный процесс. — Наша текущая оборонительная позиция стабильна, но она пассивна. Мы просто оттягиваем неизбежное. Если Орел погаснет, наша Эгида лопнет через пару минут под давлением превосходящих сил врага. Спасение Легата и возвращение Аквилы — наш единственный шанс на выживание. Это не героизм, это сухой математический расчет. Нам нужно пробить коридор в пятьсот метров сквозь зону сплошного поражения».

— Слушайте меня! — мой голос перекрыл гул затихающего огня. — Легат жив. Орёл жив. Но к ним идут големы. Если они заберут Аквилу, мы все сдохнем здесь до заката. Мы должны прорваться к ставке.

— Прорваться?! — ахнул Децим. — Луций, нас всего тридцать человек! Там целая армия мертвецов!

— У нас есть строй, старик, — я жестко положил руку на его плечо. — И у нас есть Эгида. Нам не нужно побеждать всю армию. Нам нужно пройти этот коридор быстро и слаженно. Мы построимся «черепахой». Щиты сомкнуть со всех сторон — спереди, с флангов, сверху. Двигаться в ногу. Приготовиться к бегу!

— К бегу в «черепахе»? — удивился Руф. — Но так никто не делает! Это же нарушит плотность строя!

— Если бежать в едином ритме дыхания, строй не рассыплется, — отрезал я. — Я буду задавать ритм. Руф, держи Сигнум высоко, чтобы выжившие из других когорт видели, что мы идем. Децим, ты замыкаешь. Спурий, держи левый фланг.

Я встал во главе нашей маленькой колонны. Мой гладиус был направлен вперед, в сторону пылающей котловины.

— Щиты сомкнуть! — скомандовал я.

Хлоп! Хлоп! Хлоп! — тридцать скутумов сошлись в единый кожано-бронзовый панцирь. Наша синяя Эгида уплотнилась, превращаясь в обтекаемый, похожий на каплю кокон.

— Шагом… марш! — рявкнул я. — И… раз! И… два! И… раз! И… два!

Мы вышли из-под спасительного скального навеса прямо в бурлящий ад Красного ущелья. Наша «черепаха» двинулась вперед, ускоряя темп с каждым шагом, превращаясь в единый, монолитный таран, готовый пробить саму смерть.

Глава 7

Закон Архимеда в ущелье

Двигаться бегом внутри «черепахи» — это адское упражнение, которое не описывают в красивых столичных хрониках. Историки любят писать о «несокрушимом шаге железных легионов», но они никогда не тащили на себе тридцать килограммов снаряжения, зажатые в плотную коробку из потных, тяжело дышащих и испуганных мужиков.

Внутри нашего строя воздух мгновенно превратился в густой, обжигающий суп из пота, запаха уксуса, кожаной упряжи и пыли. Мои калиги скользили по залитым кровью камням. Каждый шаг