Край Времени (сборник) - Майкл Муркок

Герцог Квинский сочувственно воскликнул:

— Конечно, о, дорогая. Эта болтовня о Времени начинает раздражать меня. Я вам не Лорд Джеггед с этими его пристрастиями к абстрактному. Вы знаете, каким скучным я могу быть.

— Что вы! — сказал дружелюбно Джерек. — Даже в вашей пошлости есть своя прелесть.

— Надеюсь, — ответил он со скромностью, — тебе понравилось здание, Джерек?

— Это шедевр.

— Более сдержанное, чем обычно.

— Намного.

Глаза Герцога засияли.

— Какого арбитра мы сделали из тебя, Джерек! Это за старые заслуги или за последние нововведения?

Джерек пожал плечами.

— Я не думал над этим. Но Епископ Тауэр заявляет, что искусство обрело нового лидера, — он поклонился миссис Ундервуд.

— Как вы находите мой Роял-Скотланд-Ярд, миссис Ундервуд? — серьезно спросил Герцог.

— Грандиозное зрелище, Герцог! — казалось, ей доставляет удовольствие ее новое положение в свете.

Герцог блаженствовал.

— А что интересного в Начале Времени? Вы принесли нам что-нибудь новенькое?

— Да, есть кое-что, — сказал Джерек. — Моллюски, знаете, папоротники, скалы, корзиночки, водяные скорпионы, центры Времени. Так, наберется по мелочи на скромную вечеринку.

— Вам, наверное, есть что порассказать! — вернулась госпожа Кристия. — Приключения, да?

К ним стали приближаться остальные гости в ожидании интересной истории.

— И довольно занятные, — с вызовом сказала Амелия Ундервуд, хотя тон ее смягчился, когда она оказалась в кругу всей честной компании. — Нас подстерегала там масса неожиданностей.

— Но это же восхитительно! — закричала госпожа Кристия. Вы на редкость завидная пара!

— И храбрая к тому же, чтобы не испугаться западни и мести времени, — сказал Герцог Квинский.

Гэф Лошадь в Слезах наклонился вперед.

— Браннарт говорил нам, что вы обречены. Пропали навечно. Даже уничтожены.

Худощавый Доктор Волоспион в черном колышущемся плаще и черной широкополой шляпе с глазами, мерцающими в тени, сказал мягко:

— Конечно, мы не верили ему.

— Хотя путешественники во времени исчезали из нашего заповедника с поразительной быстротой. Совсем недавно я потерял четырех Адольфов Гитлеров, — Сладкое Мускатное Око был великолепен в рубашке, феске, панталонах и высоких узорчатых сапогах. — Среди них, я уверен, был настоящий. Правда, довольно старый…

— Браннарт утверждает, что эти исчезновения лишний раз доказывают, что время разорвано. — Вертер де Гете, мрачноватый сицилийский разбойник, внешности которого слегка противоречили завивающиеся усы, поправил свой капюшон.

— Он предупреждает, что мы стоим на краю хронологической бездны, в которой скоро окажемся все, независимо от наших желаний.

Мрачное высказывание Вертера повергло собеседников в уныние, и неловкая пауза повисла в воздухе, пока Амелия не нарушила ее:

— У него есть некоторые основания так думать.

— Напротив! — добродушно рассмеялся Герцог Квинский. — Вы — живое отрицание эффекта Морфейла!

— Я думаю, нет, — она сначала скромно посмотрела на Джерека, чтобы он сказал что-то, потом подытожила — Как я понимаю, это утверждение Браннарта Морфейла имеет один недостаток — в нем нет целостности. Его теория — лишь капля в море, есть другие, тоже подкрепленные доказательствами.

— Превосходный вывод, — сказал Джерек. — Моя Амелия имеет в виду, дражайший Герцог, что мы узнали много интересного в Начале Времени. Оказывается, многие ученые, кроме Браннарта, занимаются Природой времени. Я думаю, он будет рад нашей информации. Он не одинок в своих поисках.

— Вы уверены в этом? — спросила Амелия, сверкнув глазами на его недавнее «моя» (хотя без явного неудовольствия).

— Почему бы и нет?

Она пожала плечами.

— Я встречалась с этим джентльменом только однажды, да и то при довольно драматических обстоятельствах. Конечно…

— Он будет сегодня здесь? — спросил Джерек у Герцога.

— Приглашен, как и весь свет. Но ты же знаешь его. Он явится поздно и будет ворчать, что мы вынудили его против воли.

— Может быть ему известно, где Лорд Джеггед, — он осмотрел зал, будто упоминание имени могло заставить появиться одного из тех, кого он больше всего желал видеть. Многих он узнал, даже Лорд Кархародон был здесь (или один из его двойников, вместо него), демонстрируя стиль а-ля-Незнакомец, даже Вертер де Гете, поклявшийся когда-то не посещать вечера. Хотя последний член Триумвирата Мизантропов, Лорд Монгров, мрачный гигант, в честь которого был устроен этот праздник, не показался до сих пор.

Рука Амелии все еще была в его руке. Она потянула ее, привлекая его внимание.

— Вы опасаетесь за Джеггеда? — спросила она.

— У меня нет никого ближе, хотя он и кажется дьявольски хитрым. Боюсь, что его постигла та же участь, что и нас? Или еще более трагическая?

— Нам не дано этого узнать, даже если это так.

Джерек выкинул эту мысль из головы, считая, что, как гость, не должен выглядеть мрачным.

— Смотрите! — показал он. — Там миледи Шарлотина.

Она заметила их сверху и теперь плыла вниз в своем золотом одеянии с этими трепещущими рюшечками и розочками, с этими бисериночками и бусинками.

Благополучное возвращение героя и героини состоялось. Это финальная сцена? Не пора ли звонить в колокола и петь песни о вновь обретенном спокойствии? Я не уловила всех перипетий вашей интриги. Расскажите же мне быстрее обо всем, мои милашки!

Миссис Ундервуд сухо заметила:

— История еще не закончена, Миледи Шарлотина. Многие загадки остаются еще не открытыми, многие нити не сплетены вместе, на ткани явно не виден узор… и, возможно, никогда не будет виден.

В недоверчивом смешке Шарлотины не было обиды.

— Чепуха! Это ваш долг — найти разгадку как можно скорее. Жестоко держать нас так долго в неведении. Если вы будете тянуть время, то потеряете аудиторию, мои дорогие. Сперва появится критика отдельных моментов, а затем — вы не можете так рисковать — пропадет интерес. Но вы должны рассказать все мне, чтобы я могла судить. Дайте только общие детали, если хотите, и пусть сплетни приукрасят историю за вас.

С теплой улыбкой Амелия Ундервуд начала рассказывать об их приключениях в Начале Времени.

Глава десятая,

в которой Железная Орхидея не совсем в себе

Джерек все еще надеялся найти Джеггеда. Оставив Амелию прясть пряжу («вешать шерсть на уши»), он проплыл большое расстояние к крыше, откуда его возлюбленная и окружающие ее казались просто точками внизу. Джеггед единственный, кто мог помочь ему сейчас, думал Джерек. Он вернулся с надеждой на разгадку тайны. Если Джеггед сыграл с ним шутку, то он должен объясниться; если он придумал эту историю для всеобщего развлечения, то, как сказала Миледи Шарлотина, мир имеет право ждать финала. Но, казалось, спектакль продолжался, хотя автор был не в состоянии написать финальные сцены. Джерек вспомнил с некоторым гневом, что именно Джеггед подбил его на эту мелодраму