Летний снег - DtPrince

— Вы скомпрометированы, принцесса, — покачал головой нахмурившийся самурай. — Вас одурманил этот самовлюблённый мальчишка. Вы позабыли свой долг, манеры и приличие, традиции и здравый смысл… Если я ничего не предприму, семья Казехана никогда не сможет восстановиться.

— Но ты-то, конечно, знаешь, что надо делать? Не так ли? — слова Коюки были пропитаны сарказмом.

— Это долг мужчины наставить женщину, если та сбилась с праведного пути, — заявил самурай, и его взгляд…

Нет, это оказалось выше её сил. Пора заканчивать этот фарс.

— Асама Сандаю. За попытку переворота мы приговариваем тебя к смертной казни. Приговор надлежит исполнить немедленно, — произнесла она холодно.

Мужчина успел лишь нахмурить брови, прежде чем провалиться в снег и землю по шею. В следующую секунду его голова, отделённая от тела резким взмахом танто, оказалась в лапе Усагодина, удерживавшего ту за волосы.

Зрелище было варварским, кровавым, непривычным для кого-то вроде неё, но Коюки отказывалась отворачиваться от последствий своего же приказа. К её удивлению, она смогла удержать лицо без особых трудностей. Да, она ощущала шок и отвращение, но в то же время и мрачное удовлетворение.

Интересно. Возможно, она была холодней, чем думала сама.

Самураи, только начавшие осознавать резко менявшуюся ситуацию, в которой оказались, только начинали доставать мечи, когда рядом с Коюки в снежном вихре на колено опустились Рога с Фубуки.

— Ваши приказы, даймё? — спросил учтиво шиноби, склонив голову. Девушка рядом по-заговорщицки подмигнула ей.

— Есть ли у них какая-либо информация, полезная нам? — спросила Коюки.

— Нет. У нас есть все их контакты и связи. Их судьба в ваших руках, — ответил Рога спокойно, внешне не реагируя на приближавшихся людей с оголёнными катанами.

— Хмм. Кажется, это ты сообщил Хаку, что они больше всего желали славной смерти? Поймайте их живьём и бросьте мариноваться в темницу. Мы решим, что с ними делать потом.

Лучшим выходом будет распространить слухи об их злодеяниях, после чего отправить на виселицу. Коюки не собиралась позволять им свободно распространять вирус идиотизма среди своего народа.

…Она бы предпочла никогда не отдавать подобные приказы, но не могла оставлять в живых активных предателей, пытающихся силой принуждать её к чему-либо.

Девушка надеялась, что не привыкнет рубить с плеча. Потому что, как бы она не отворачивалась этот этого факта… Чувство абсолютного контроля опьяняло.

— По вашему велению.

Оба шиноби сложили печати, и Коюки впервые воочию увидела боевое применение «магии» шиноби. Хаку показывал ей лишь мелкие трюки, вроде до одури красивых цветов-снежинок, что тот периодически ей дарил, а события восьми лет назад были слишком сумбурны и скоротечны для её детского разума, и давно размылись временем.

Конечно, она слышала истории, и чисто логически знала, что охрана их съёмочной группы часто применяла различные техники, но всё это происходило далеко и вне поля её зрения. Поэтому, слушая многочисленные россказни о подвигах шиноби, она зачастую лишь снисходительно фыркала. Теперь же, наблюдая, как молниеносные фигуры зверей за секунды разметают и замораживают несколько десятков вооружённых людей, Коюки не могла не признать, что истории не могли передать всей мощи, что она чувствовала в тот момент. И Хаку был ещё сильнее?

Девушку пробрала дрожь, и она не могла сказать, что было главной причиной, страх или возбуждение.

— Нам будет нужно действовать быстро, — заметила Фубуки, оглянувшись вокруг. — Лёд наших техник прочен, но при такой высокой температуре растает и он.

— Поразительно. Если мы сможем распространить эту технологию по стране… — пробормотал Рога, смотря куда-то вдаль.

И правда, озеро и его окрестности почти полностью скинули с себя ледяной и снежный покровы. Монолиты по краям оказались гигантскими зеркалами, каким-то образом концентрируя свет.

Когда с его помощью в воздухе начало проигрываться последнее сообщение её отца, Коюки не смогла сдержать слёзы, что её сопровождающие тактично проигнорировали. Как бы её мнение обо отце не поменялось за последние недели, она всё ещё не могла забыть то тепло, что он ей подарил.

А ещё она жалела, что не может поделиться этим моментом со своим Хаку.

Что ж, ничего не потеряно. У неё ещё будет такая возможность. Но пока что ей предстояло немного поработать, убирая мусор, скопившийся у неё в государстве.

* * *

Я медленно расхаживал по красному ковру, устилавшему главный офис здания, в котором мы находились. В руках я держал журнал экспериментов, принадлежавший самому Курохаге, как и сам офис. Вместе с Усагиным, кажется, окончательно прописавшимся у меня на плечах, мы читали важные и не очень заметки и выстраивали ход событий.

— Вы не опасаетесь шиноби этого «Корня»? — спросил внезапно Усагин, заставив мне прерваться. — На таком расстоянии мои гендзюцу не подействуют.

— Что с того? — пожал я плечами. — Они увидят лишь длинноволосого учёного с призывом на плече. Ничего из ряда вон выходящего для этого острова.

— Думаете, они не расследуют присутствие миниатюрного, в сравнении с остальными, образца?

— В данной организации не особо приветствуется инициатива, — ответил я, присев на стол, небрежно подвинув важного вида бумаги. К сожалению, ничего полезного для нас, лишь бюджетные отчёты. — Впрочем, если они клюнут, то будет даже лучше. Я не хочу ловить их, как разбегающихся во все стороны тараканов.

— Стоит ли с ними вообще связываться? — задал логичный вопрос заяц. — Вы же не собираетесь им мешать, верно?

— Верно, — подтвердил я.

— Тогда зачем?

— Они как ходячий кладезь информации. Печати, секретные пароли и данные…

— Смею предположить, что ритуал кражи воспоминаний вы всё ещё не переработали, — выдохнул Усагин.

— За кого вы меня держите? — возмутился я инсинуациям. — Вы хоть представляете, сколько времени нужно для планирования и прописывания подобной Истории? Я постоянно занят!

— Напомню, что это нужно прежде всего вам, а не мне, — с сарказмом ответил Усагин. — Но мы сейчас не об этом. Как вы планируете доставать из вражеских шиноби информацию без ритуала?

Я замолчал. Правда была в том, что у меня не было ответа. Полезность пыток изначально довольно сомнительна, но прежде всего, они не сработают из-за печати молчания на языке, и даже если я смогу вовремя подобрать к ней отмычку, я сомневался, что мясные роботы что-то мне расскажут, как бы я их не пытал. Сай, если это был он, не должен был успеть закончить свою подготовку, но мучить десятилетнего ребёнка ради своей блажи я не собирался. Поэтому и пребывал в тупике.

Осуждающий взгляд зайца я почувствовал кожей.

— …Жадность и алчность — это грех, товарищ Хаку, — поведал он мне с укором.

— И чо? — не выдержав, ответил я.

Несколько секунд мы играли в гляделки. Заяц смотрел на меня разочарованным взглядом родителя,