Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

даже хорошему печатнику в Сен-Марко не так просто найти работу. Я обошёл несколько больших типографий и с десяток маленьких печатных мастерских, и, наконец, мне повезло. Мастерская на улице Старых ворот получила недавно большой заказ, и им требовался подмастерье. Они меня взяли.

— И?.. — барон заинтересованно посмотрел на собеседника. — Ты действительно смог быть им полезен, Гаспар?

Тот уверенно кивнул.

— Прежде чем стать сыщиком в тайной полиции его величества, я перепробовал множество ремёсел, и кое-чему научился. Я умею набирать текст из литер и неплохо управляюсь со станком. Они были довольны мной, но заказ выполнен, потому меня уволили, однако сказали, что если им снова понадобится помощник, они меня известят.

— Хорошо, что ты подзаработал на стороне, приятель, но какой от этого прок мне?

— Я принёс вам то, что мы там печатали, — Гаспар засунул руку за пазуху и достал оттуда тонкую брошюрку и несколько листовок.

Марк взял их и быстро просмотрел. Его глаза радостно блеснули.

— Ты нашёл их!

— Именно так, ваша светлость. Листовки с сатирой на Беренгара, осуждение договорённостей с альдором о мире и пасквиль на короля и его приближённых. Замечу, кстати, что там и о вас написано.

— Что именно? — Марк пролистал книжонку.

— История о том, как вы попали в плен к алкорцам и, чтоб спасти свою жизнь, выдали им секреты нашей армии, после чего король был вынужден признать поражение, а вас алкорцы помиловали, и вы даже участвовали в заключении мирного договора, способствуя позору Сен-Марко.

— Дьявол! — проворчал Марк. — Верно говорят: скажи правду, прибавь щепотку лжи и всё будет выглядеть вполне достоверно. Что здесь ещё?

— Снова злобная клевета на маркиза Делвин-Элидира, критика наших полководцев, не способных противостоять хитрости Беренгара, и расписанное в красках его предательство. И в довершение грязные намёки о неслучайной гибели короля Ричарда, так некстати освободившего место своему сыну, предавшему интересы королевства.

— Где эти пасквили? — прорычал Марк в ярости. — Уже разошлись по городу?

— Я бы этого не допустил, — спокойно возразил Гаспар. — В крайнем случае, поджёг бы склад, где хранится весь тираж. Но пока он там, я приставил следить за мастерской и складом надёжных парней и направился к вам. Как я понял, заказ заберут завтра после наступления темноты.

— Ладно, — Марк слегка успокоился. — Подождём, может, поймаем заказчика. Но я не хочу тянуть с допросом. Кто получал заказ и руководил работой?

— Хозяин мастерской Жакоб Бонье.

— Он состоит в цехе печатников?

— Конечно, иначе не имел бы право работать.

— Ладно, — Марк решительно поднялся. — Пойдём со мной.

— Ещё одно, — проговорил Гаспар, поспешно встав. Заметно было, что он смущён. — Пока я таскался по городу в поисках этой мастерской, услышал кое-что, что мне совсем не понравилось, ваша светлость.

— Что именно?

— Кто-то теперь распускает слухи и о вас.

— Что за слухи? — насторожился Марк.

— Говорят, что на самом деле это вы убили виконта Монтре и подставили его друга Жувера, после чего заняли место ближайшего фаворита при новом короле. Будто выслужили альдору, а потом специально перед войной переметнулись в Сен-Марко, чтоб шпионить для алкорцев. Ну и… простите, это то, что я слышал…

— Говори! — всё больше мрачнея, приказал Марк.

— В кабаках сплетничают, что вы женились на… как бы это сказать?.. на порочной женщине, у которой есть незаконнорожденный ребёнок неизвестно от кого.

— Проклятие… — прошипел Марк, стиснув кулаки. — Откуда эти слухи, ты знаешь?

— У меня не было времени заняться этим, ваша светлость, — Гаспар виновато смотрел на него, — но полагаю, что их распускают намеренно. Ещё недавно я не слышал о вас ни одного худого слова. Вас прославляли, как героя, соратника короля Армана и верного слугу короля Жоана, и вдруг…

— Вдруг… — повторил Марк, но потом покачал головой. — Я запрещаю тебе заниматься этими слухами, если они не связаны с той клеветой, что распространяют о короле и Беренгаре, понял? Сейчас важно всё, что направлено против мирных переговоров, а значит, нужно сосредоточиться на этом. Остальным займёмся потом. Возьми пару крепких ребят и отправляйся к старосте цеха печатников. Прикажи ему немедля вызвать к себе этого Жакоба Бонье. Когда придёт, держите его до моего прихода.

— Я понял вас, господин барон, — с некоторым облегчением вздохнул Гаспар и, поклонившись, вышел.

После ухода своего помощника, он снова сел за стол и какое-то время смотрел на разложенные на столе бумаги, но, казалось, не видел ничего. Известие о том, что теперь и о нём злословят в кабаках и тавернах, неприятно ударило по его самолюбию. Долгое время он был защищён от этого своим негласным статусом молодого барона короля Армана. Он помнил сотни глаз, смотревших на него с восторгом и обожанием, когда он юным рыцарем ехал по Королевской улице рядом со своим королём, вернувшимся домой после победоносной войны. Цветы летели под копыта их коней, отовсюду слышались голоса, кричавшие приветствия Арману и его друзьям, и в этом сладостном хоре он слышал и своё имя. Потом раздался рокот пушечных залпов в честь победителей. И с тех пор он всегда пользовался расположением жителей города, потому что и ему перепала частица безусловной любви, которую народ щедро дарил своему молодому королю.

Даже последняя, проигранная королевством кампания, принесла ему славу. В отличие от многих рыцарей, так и не поучаствовавших в боях, ему пришлось в полной мере хлебнуть тягот войны. Он бился с врагами, шёл в Восточные скалы впереди своего войска, терял друзей и, наконец, попал в плен и чудом не угодил на эшафот. Только заступничество короля и Делвин-Элидира, да радость альдора по поводу бескровной победы в войне, которую он не хотел омрачать кровопролитием, спасли его от мучительной казни. Но, оказывается, всё можно извратить, превратив подвиг в позор, отвагу в трусость, а верность в предательство. И вот уже о нём шепчутся по углам, обвиняя в измене. И самым неприятным было то, что кое в чём эти слухи соответствовали действительности, по крайней мере, в части гибели виконта Монтре и бедняги Жувера. А то, что говорили о его жене, и вовсе отозвалось в его сердце жестокой болью, поскольку теперь он и сам не знал, является ли это ложью или постыдной правдой.

Сообразив, наконец, что бесконечные терзания из-за этих обид и сомнений не дадут никакой пользы, он поднялся и, взяв оставленные Гаспаром брошюрку и листовки, направился на доклад к графу Раймунду.

Доложив ему о ходе своего расследования, он умолчал о покушении на себя и тех слухах, что распространялись о нём, сочтя их не заслуживающими упоминания.

Граф внимательно выслушал его, листая брошюру, а потом