Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

– Ха! Неужели и в самом деле чего-нибудь свеженького приволокут? – рассуждал Виктор, одной рукой интенсивно поедая остатки буханки, а второй машинально поглаживая блаженно урчащий клубок. – Во дает! И чего ты так ворчишь, словно кошка? Ты ведь птица, чирикать должен. Или вон, как твои родственники, клекотать угрожающе. А ты урчишь… Может, тебе имя дать какое?

Из всех животных, которые обитали рядом с Виктором в далекой и почти забытой цивилизованной жизни, у него был только кот. Да и тот умер от старости на двадцать пятом году своей жизни. Не помогла самая современная ветеринарная помощь. Зато сейчас отчетливо припомнилось, как котяра любил сидеть на коленях и вот так же точно мурчать. Да и прозвище кота подходило к данному случаю как нельзя кстати.

– А что! Давай, ты у нас будешь Мурчачо? Это ведь и в самом деле приличное имя. А? – Птенец перестал терзать клювом человеческий палец и одним глазом уставился на своего спасителя. – Конечно, я тебя понимаю, ты скоро опять улетишь в горы после моей подкормки и меня забудешь, но вот я зато всем буду с гордостью рассказывать о тебе, называя по имени Мурчачо. Ну как, тебе нравится, Мурчачо?

Тот явно не понял обращенных к нему слов и с усердием продолжил теребить за палец. Даже больно стало.

– Слушай, прекращай меня жрать! – вскрикнул Менгарец после особенно ощутимого щипка. – Мяса он не ест, хлебом брезгует, так решил за меня взяться. Да-а-а… и куда твои дядья подевались? Мне ведь выбираться отсюда надо, а не с тобой возиться. Не хватало, чтобы мне тебя в приемные дети определили и оставили нас тут умирать на пару.

Он еще некоторое время побродил вдоль крутых стен с птенцом, а потом решительно уложил серый комок в свое логово из парашютной ткани. Да еще сделал такую выемку, чтобы несмышленыш случайно не выкатился самостоятельно наружу.

– Вот, ты тут посиди, а я выбираться попробую. Иначе…

Но не успел и пяти метров отойти в сторону, как вновь показались те самые катарги. Один из них уронил прямо на камень еще трепещущую от конвульсий косулю. Второй тоже на лету бросил туда же огромный топор лесоруба, ну а третий чуть дальше опустил внушительное бревнышко.

– Э-э-э?.. – только и смог из себя выдавить Виктор, рассматривая орлов, вновь усевшихся на свое прежнее место.

Кажется, птицы его не только прекрасно поняли, но и не забыли о том, что человек – создание прихотливое и сырую пищу есть вряд ли станет. Иначе зачем они приволокли бревно и явно украденный у лесорубов топор? Другой вопрос: как поджечь это бревно? Пусть и порубленное на тонкие дрова? Как бы там ни было, но у монаха в голове быстро выстроилась картинка своего предстоящего спасения. Он нарубит из бревна толстых клиньев, вколотит их в щели между камнями и обязательно выберется на первый уступ. Да и пищей он на первое время обеспечен однозначно: по слухам, сырая печень вполне съедобна, да и просто чуть подвяленное мясо не даст умереть с голоду.

Планы удачного спасения взбодрили тело и вскружили голову, но Менгарец быстро спохватился. Вспомнив, что следует вначале накормить требовательно попискивающего Мурчачо. Опять запихав того за пазуху, приблизился в свежей добыче. Орудовать тяжеленным топором было очень неудобно, но с горем пополам снял с ноги косули участок кожи и накромсал чуть ли не в фарш кусочек мяса. Первую порцию птенец с жадностью склевал с руки. Потом, когда Виктор поставил его на камень, стал есть кусочки прямо из-под своих лап. Человек довольно посмеивался, отрезая все новые и новые порции и удивляясь, как в такое крохотное создание все это помещается. При этом он не забывал поглядывать на взрослых катарги и поучительно вещать менторским тоном:

– Вот видите, только свежий, ничем не подпорченный продукт вызывает в детском организме надлежащий аппетит. И обратите внимание: куда подевались хворь, вялость и апатия! Малыш словно заново на свет народился: полон сил и желания подкрепиться.

Теперь в ответном клекоте катарги явно прослушивалось удовлетворение. А то и снисходительное поощрение со странным благодушием. Кажется, они и радость свою не скрывали от такого развития событий. Виктор воспринял эти птичьи эмоции по-своему:

– Ну вот, теперь у вас все в порядке! Можете забирать своего собрата по стае. – Он осторожно отошел от скалы к своему гнездышку из парашютной ткани и стал прощально помахивать одной рукой, а второй указывать на принесенное бревно: – До свидания! Может, когда еще и свидимся. А мне теперь надо будет эту деревяшку на клинья раскромсать. Тоже, я вам признаюсь, работка не из легких.

Катарги замерли, пытаясь вникнуть в человеческое бормотание, затем нетерпеливо встряхнули перьями и… улетели!

– Эй! Вы куда? – с возмущением заорал им вслед Менгарец. – А вашего Мурчачо вы мне навсегда оставляете? Да куда же вы?!

Пока он растерянно стоял на месте, птенец наелся до такой степени, что просел на своих лапках и стал вдруг требовательно пищать. Да так противно и призывно, что волей-неволей пришлось приблизиться и взять на руки. Писк сразу прекратился. Водрузил опять на камень – противные звуки возобновились с новой силой. И так несколько раз. Раздосадованный Виктор засунул птенца за пазуху, и тот затих там окончательно. Из-за чего опять непроизвольно вырвалось вслух:

– Да меня что, и в самом деле приемной мамой назначили?! Или папой?

Словно в ответ на эти возмущенные вопросы вдруг опять появилась знакомая троица летающих гегемонов воздушного пространства. Только теперь они и садиться не стали. Просто каждый из катарги сбросил еще по одному большому бревну, вдобавок к ранее принесенному, и снова в едином строю они взмыли в облачное небо. Словно три реактивных истребителя. Но теперь они улетели окончательно, и больше в этот день так и не появились.

Совершенно проигнорировав мнение как самого человека, так и уснувшего у него за пазухой своего маленького собрата.

Глава 19

НОВЫЕ ДОЛГИ

Работать топором Виктору было неимоверно трудно. В сотни раз тяжелей, чем своим