Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

самом подъезде темнота, запах мочи и какой-то плесени, все стены и потолки измалеваны. Где-то сверху, этажа через два, мужик с теткой ругаются за дверью, за дверью справа пьяный голосит, причем такое впечатление, что сам с собой. Если и есть в Форте дно ниже этого места — я его не видел. В гетто и то приличней, там люди больные, но нормальные, а тут…

Хмель постучал в дверь условным стуком — тук-тук, тук, тук, тук-тук-тук. Замок сразу же щелкнул, и поначалу заслонивший собой весь дверной проем Грачев отступил в сторону и запустил нас в квартиру.

— В окно засек нас? — спросил я, протягивая руку.

— Ну да.

Вооружен он был помпой десятого калибра, одет тепло, хоть куртка и расстегнута. Отапливались здесь буржуйками, а запас угля в квартире почти отсутствовал. Тут вообще почти все отсутствовало, кроме изодранного дивана, который служил постелью для хозяина квартиры, нескольких ящиков на кухне и на удивление роскошного ковра на стене, но изгаженного и порезанного ножом. И еще то ли хозяину, то ли кому-то из его гостей когда-то достался баллончик с краской, и это сильно отразилось на стенах. При этом никакой смысловой нагрузки все эти красные загогулины не несли.

— Наш друг как? — спросил Хмель.

— У себя в апартаментах, — Ваня кивнул на люк в полу. — Достать?

Хмель

10 января

Северная окраина — место, где здравомыслящему человеку делать нечего, от слова "совсем". И совершенно все равно — бандит этот здравомыслящий человек или добропорядочный обыватель. Такое уж это место.

И если северо-восток Форта еще более-менее "причесали", то в районе гетто никаких подвижек к лучшему за последние годы не произошло. Пусть крупных банд там поубавилось, а самых одиозных личностей отстреляли наемники Лиги, но суть района от этого нисколько не изменилась.

Наркотики, безработица, безнадега.

При таком раскладе преступность не победить. Да никто и не пытался, ведь жили там не те, кому больше некуда ехать, а те, кому это делать незачем. Пропащие души.

Я Северную окраину не любил и бывал там нечасто. Обычно проезжал по центральным улицам на автомобиле и во дворы не сворачивал. А сегодня вот — пришлось…

Когда мы с Николаем Гордеевым дотопали до снятой моим помощником квартиры, нервы звенели, будто натянутые струны. Нет, от местной шпаны мы бы отбились, но если начнется заварушка, сразу лиговские наемники подтянутся. А у нас — мало того что с Лигой отношения натянутые, так еще похищение человека статья не из легких. И ладно бы коммерса какого похитили, так нет — кондуктора. Тут сразу вышкой дело пахнет, никакие связи не помогут.

Это на адреналине лихим кавалерийским наскоком проблемы решать хорошо, а так посидишь полночи, в вой сирен вслушиваясь, — такого страха натерпишься, просто караул.

И даже когда Иван дверь отпер, я нисколько не успокоился. Хотелось только одного — выпотрошить Фомина и убраться отсюда; пришлось себя даже сдерживать.

— Говорить буду сам, — предупредил я Николая. — И внизу. Там антураж лучше.

Иван умудрился отыскать квартиру на первом этаже с люком в подвал. Не знаю, кто обустроил для себя эту нору, но к делу он подошел творчески: пробил в полу дыру, а каморку внизу отгородил от основного подвала железной дверью.

Там мы кондуктора и поместили. И криков слышно меньше, и подвал — это всегда подвал. Подвалов люди боятся на каком-то инстинктивном уровне. Не всех и не всегда, разумеется, но когда прикован наручниками к трубе отопления, тебе и без того не по себе, а темнота и сырость добивают окончательно.

— Не шумел клиент? — спросил я, пока Иван убирал загораживавший дыру в подвале лист.

— Нет, таблетки отличные.

Таблетки я выдал помощнику из собственной аптечки. Приобретал успокоительное для особо буйных клиентов, но не использовал ни разу, а теперь вот пригодились.

Я посмотрел на часы.

— Когда последний раз давал?

— Три часа назад.

— Нормально, уже отходить должен.

Иван включил фонарь, но я сразу его забрал и попросил:

— Карауль.

В подвал мы спустились вдвоем с Гордеевым. Николай сразу проверил, надежно ли прикован пленник к трубе, потом отошел ко входной двери и прислонился к ней плечом.

Я с сомнением посмотрел на соседа и обреченно вздохнул. Скрыть от него информацию о своем таинственном поставщике не представлялось возможным, а настаивать на разговоре тет-а-тет мне и в голову не пришло. Все сейчас в одной лодке, все рискуем одинаково. Жизнями своими рискуем, не чем-нибудь.

Я положил фонарь так, чтобы он светил прямо на Фомина, и спросил:

— Ну что, Игорь, допрыгался?

Кондуктор вздрогнул. Узнал, значит.

— Вы пожалеете! — ожидаемо заявил Игорь, закрываясь от фонаря свободной ладонью. — Я работаю на людей, с которыми даже контрразведка не связывается!

— На Жилина, что ли? — с некоторой даже ленцой поинтересовался Гордеев.

— Нет! — вскинулся Фомин. — Особисты промзоны от вас мокрого места не оставят!

— Не оставят, — кивнул я, — но, Игорь, сам посуди — каковы шансы, что они отыщут нас здесь, прежде чем мы вывернем тебя наизнанку?

Кондуктор оглядел заплесневелые стены, ржавые трубы и сырой пол — и невольно поежился. Но присутствия духа не потерял.

— Виктор Петрович этого так не оставит! — упрямо произнес он. — Я знаю, ты берешь у него таблетки, но я беру больше! Я для него основной покупатель!

Я опустился на корточки и сочувственно поцокал языком.

— Слишком сильно по голове получил? Совсем ничего не помнишь? Дружок, да ты ведь Семена застрелил. Виктор Петрович тебя с потрохами сожрет и не поморщится!

Фомин враз посерел. И так бледный был, а тут натуральным образом под остатки штукатурки замаскировался.

— Это случайно вышло! Я не хотел! — выдавил он наивное оправдание. — Я не хотел!

— И что с того? Виктор Петрович, знаешь ли, всерьез настроен. — Я достал аптечный пузырек и поднес его к фонарю. Подкрашенная марганцем вода засияла зловещим оттенком багрянца. — Он специально для тебя сделал. Знаешь, что будет, если вколоть?

— Нет, — хрипло выдохнул Фомин.

— Да ладно! — заулыбался я. — Знаешь, конечно! Ты умрешь. Но не сразу. Совсем-совсем не сразу. В этом весь смысл.

— Зачем? Вам это зачем?! — сорвался на крик кондуктор. — От моей смерти вам одни проблемы!

— А как же око за око, зуб за зуб? — напомнил я старое правило. — Ты ведь дважды посылал людей меня убить.

— Нет!

— Так это Жилин приказал? — спросил Клондайк, желая связать кондуктора с нашим недоброжелателем.

— Да какой еще Жилин? — продолжил запираться Игорь.

— Мы Платонова освободили, — напомнил тогда Николай и отлип от стены. — Слышал ведь?

Кондуктор вжался в угол. Мой сосед