Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

Конечно, ледогорцы за одну ночь никак не успели бы развернуть линию палисадов поперёк, чтобы отгородиться от флангового прорыва божегорской армии. Но всё-таки кое-какие завалы сделали: вот на них и попёрли грудью наши озверевшие от смертей копейщики.

Заорал наш сотник, раздавая нам, десятникам, указания строиться в колонну из десять рядов, в которой каждый ряд — это десяток. Мы встали не в самые первые ряды, и не первой сотней, но от этого мне было мало радости. И, как оказалось, внутренний голос и в тот день меня не обманул.

Как я говорил ранее, склоны гор, обращённые навстречу Божегории, покрывали виноградники, безжалостно уничтоженные ледогорской армией ради размещения ракетных станков. На обратной стороне гор росли густые леса, и наши враги ночью провели сквозь них изрядное количество войск. Древние каменные исполины поднимались высоко, увенчанные шапками снегов, и никто бы не сумел за сутки подняться на их вершины, а потом обрушиться нам как тот же снег на голову. Но ледогорцы так высоко забираться не стали, а вышли на опушку поближе к виноградникам. По мере того, как наш легион яростно пробивался в центр палисадов, эта группа войск поневоле оказывалась всё более глубже в нашем тылу, не трогаясь с места. И вот в самый напряжённый момент боя её бойцы с криками побежали вниз, размахивая мечами, — прямо на нашу сотню, стоявшую к ним правым боком.

Растерянные наёмники поневоле начали пятиться, образовав полукруг. Я шёл крайним, практически уже по подножью склона, и оказался чуть ли не в центре вражеского удара.

— Встать в строй! Встать в строй, болваны! — заорал я, потрясая копьём и перегораживая им дорогу тем, кто подался назад, прочь от горы, словно жердью.

— Встать в строй! Встать в строй! — заорали за моей спиной Шмель и Штырь.

Наёмники начали кое-как выстраивать шеренги, создавая защиту от вражеской атаки, причём нам пришлось вставать плечом к плечу с бойцами, с которыми мы до этого ни разу не отрабатывали действие в одном строю. Получилось так: в первой линии обороны из нашего десятка оказался только я, во второй — только Штырь, и так далее. Лишь немногим довелось встать рядом со знакомым товарищем.

— Держать строй! — орал я. — Держать строй! Стой, и хоть сдохни!!!

— Держать строй! Держать строй! — кажется, весь мой десяток за моей спиной начал дружно повторять мои команды. И вроде даже Бим с Бомом!

— Не ссать! — звонкий голос Жнеца.

Ах ты, салага! Мужиками кинулся командовать! Ну-ну…

Я взял копьё в левую руку, опирая его о землю, а правой рукой вынул из-за пояса метательный нож. Выбрал цель: здоровенного детину, который, сбегая вниз, мог пробить хоть три наших ряда своей массой, и влепил ему в голову. Здоровяк с разбегу хлопнулся наземь, создавая помеху товарищам, которым приходилось перепрыгивать через него. Так, ещё бросаем пару ножей, хватаем копьё, бьём в поясницу ещё одного вояку, в порыве страсти бежавшего так бесшабашно, что отвёл щит на бок. Быстро вырвать остриё, чтобы не завязло в теле, бьём другого… всё, копьё уже бесполезно, поскольку враги сблизились вплотную — сейчас, наоборот, пусть остриё войдёт поглубже, хоть насквозь. Двумя руками дёргаю древко так, чтобы свалить убитого под ноги его соседу — тот споткнулся и рухнул на колени под ноги нашему строю, став беззащитным.

Я выхватил меч и ударил ещё одного нападавшего, отбил удар другого, но тот, набрав большую скорость разбега, не остановился и ударился со мной щит в щит. Я, упёршись пяткой правой отставленной ноги, принял весь удар на своё тело, поднимая щит с навалившимся на него грузом — горячий противник оторвался от земли, продолжая в воздухе перебирать ногами, — как будто ещё бежал. Если человек с разбегу натыкается на преграду, то в первый миг ничего не соображает — я воспользовался этим нюансом и ударил его мечом по шее.

Упал мой сосед слева, отступил правый. Над моим плечом вперёд метнулось остриё копья Штыря, ударив в лицо очередного ледогорца, что спасло мне жизнь. Я отступил, встал с ним плечо к плечу, а первая линия обороны растворилась, словно кусок сахара в кипятке вражеской ярости: кого-то убили, кого-то сбили с ног, кто-то попятился назад… очень быстро ледогорцы продавили несколько наших шеренг, но потом сила их разбега оказалась потеряна, рассеялась по нашей массе. Противник потерял преимущество по высоте, и началась обычная мясорубка, которые я очень и очень не любил, так как в таких от человека мало что зависит.

Я помню: мне поневоле пришлось отступать, чтобы не оказаться в окружении. Помню, сначала с правого плеча около меня встал Штырь, потом с левой стороны встали Бим и Бом, и это означало, что наши линии гибнут, что в бой вступают задние ряды, удерживая линию обороны. Помню, как Бим и Бом своими копьями пронзили врагов, но не успели даже порадоваться своим успехам, как на месте убитых мгновенно появились другие, а эти придурки не догадались бросить ставшими бесполезными копья с насаженными на них трупами, пока я не крикнул «Мечи к бою!», прикрыв их от ударов своим мечом.

Наверное, нас бы всех перебили и затоптали, но выручили баллистарии, начавшие долбить по склону горшками со шрапнелью. Когда тебя по спине, по ногам, по затылку и шее хлещут острые железяки, способные иной раз прошить человека насквозь, а ударная волна делает контузию, то наступательный азарт быстро иссякает, и ты думаешь только о том, как бы не умереть глупой смертью. Ледогорцы, атаковавшие в последних рядах, стали бросать оружие, разворачиваться и бежать обратно, и я был свидетелем, как обычные солдаты улепётывали со скоростью, сравнимой со скоростью «чёрных», причём они бежали ВВЕРХ по склону! Я поставил себе зарубку на память проставиться обоим лейтенантам: и баллистарию, и Философу.

Ледогорская армия была разбита. Она бросила все метательные механизмы, в плен сдалась масса солдат, ещё больше было перебито при бегстве с поля боя.

Но только радости от этой победы было очень мало. Посудите сами: наш 5-й легион был обескровлен до невозможности — от него осталась едва ли половина первоначального состава, а конница как таковая перестала существовать: всех уцелевших кавалеристов передали в другие легионы. Изрядно пострадал 2-й, центральный, имелись потери и в 3-м, левофланговом. Лишь Имперский легион потерь практически не имел.

Самое удручающее было то, что наш 5-й легион растратил почти все химические запасы. Казалось бы: горшки для метания — они