Пространство - Джеймс С. А. Кори

Десантник застыл на середине фразы. Сингх почувствовал прилив страха, и вгляделся вглубь коридора, чтобы увидеть, на какую опасность так отреагировал человек. Там ничего не было.

- В чем дело? - спросил он. И только когда он не получил ответа, он осознал, что замерли все его десантники. Их лицевые щитки потеряли прозрачность, радио молчало, их силовая броня была заблокирована. Сингх стоял, внезапно оставшись в одиночестве, и с ужасом осознавая свою собственную уязвимость. В мозгу настойчиво застучала мысль о том, что кто-то может напасть на него прямо сейчас, когда он полностью беззащитен.

На мгновение он снова увидел Касика, умиравшего перед ним. Было ли все это отвлечением внимания, чтобы выманить его из безопасного укрытия? Руки задрожали, он шагнул по коридору к первой же двери. Общественный туалет. Он вошел, убедился, что один, и заперся. Сердце бешено колотилось, и он чувствовал пульсацию в своей шее. Опираясь на узкую раковину, он развернул свой монитор, и ввел коды безопасности. Его десантники не были отключены штатно. Они не должны были быть заблокированы. Кто-то отправил поддельный сигнал отключения.

Оверстрит ответил на запрос связи сразу же.

- Моя группа сопровождения заблокирована, - сказал он.

- Да сэр. Я наблюдаю то же самое у всех отрядов, экипированных силовой броней. Оставайтесь на месте. Я отправляю обычный эскорт к вашему местонахождению.

- Какого черта здесь творится? Мне нужен отчет!

Раздражение мелькнуло на лице Оверстрита, но исчезло почти до того, как Сингх смог его заметить.

- Потеря действующих групп реагирования ухудшило ситуацию возле камер содержания под стражей. У меня есть неподтвержденные сведения, что что-то происходит в офисах доков. Я жду обновления разведданных, но похоже, несколько кораблей готовится к запуску. Шторм занят Росинантом, но это пока не окончательный отчет.

"А теперь, могу я, пожалуйста, вернуться к своей работе вместо того, чтобы болтать об этом?" Он не произнес это вслух, но Сингх все равно услышал.

- Я буду ждать подхода второго эскорта, - сказал Сингх. - Продолжайте.

Он сбросил соединение. В зеркале он выглядел маленьким. Испуганным. Он встал, поправил форму и собирался с духом, пока его отражение не стало больше напоминать человека, уверенного в контроле над ситуацией. Когда придут его люди, важно, чтобы он производил правильное впечатление. Это было все, что он мог сейчас сделать.

Что-то загрохотало глубоко под ним. Может быть, удар по барабану станции. Признак того сражения, что разворачивалось вокруг, пока он прятался в общественном туалете.

Подполье застало его врасплох. Надо отдать им должное, он недооценил ни их координацию, ни их численность, ни их настрой. Ему говорили, что для Астеров старой закалки насильственное сопротивление режиму было частью культуры. После саботажа у кислородных резервуаров он думал, что понимает, что это значит, но оказалось, что до этого момента он так и не осознал глубину утверждения.

Их план разворачивался прямо сейчас по всей станции. Все его надежды сосредоточились на том, что единственное место, в котором он все еще должен был опережать их, станет решающим. Если отключение сенсорных массивов критический пункт их плана, он всё ещё мог смягчить все остальные разрушительные последствия.

Глава 47

Бобби

Снаряжение Бобби состояло из трех магнитных замков размером с ладонь, и двух полос из тканого нейлона, выглядевших так, будто когда-то в прошлом они были зелёными. Это было самое базовое оборудование для обеспечения безопасности, стандартное на любом судне, в любом доке, на любой станции вне гравитационного колодца. Мысль о том, будет ли оно нормально работать, была схожа с мыслью, что со следующим шагом она провалится сквозь атомы обшивки.

- Думаешь, эти штуки будут держать? - спросила она. Радиопередатчик Бобби был настроен на широкое вещание, но с такой слабой силой сигнала, что его могла заглушить и толстая футболка. Амос рядом оглядывал длинный изгиб поверхности Грозового Шторма. Шлем скрывал выражение его лица, но тон ответа был исполнен фатализма.

- Если нет, это будет странный день.

Поверхность корабля не походила ни на что, виденное Бобби раньше. Грани, как у драгоценного камня, никаких выступов пушек ОТО, или сенсорных массивов. Розовый с голубым оттенок казался скорее результатом отражения и преломления, чем цветом самой обшивки. И поведение света, попавшего на неё, было намного страннее обычного выборочного поглощения. Тьма медленной зоны глубока, и шлем Бобби был способен усилить всё, на что попадало сияние инопланетной станции. Он даже снимал ограничения человеческого глаза, перетягивая ультрафиолетовое и инфракрасное излучение в видимый диапазон, предоставляя больше возможностей для наблюдения. Обычное дело, но сейчас ожидание на отрытом месте и в неопределенности придавало цветам зловещую интонацию.

Хоть поверхность корабля и выглядела как кристалл, она была мягкой, и о ней хотелось думать, как о пене. Но скорее это напоминало кожу. Магнитные замки удерживали Бобби прикрепленной к обшивке в подобии грубой и неудобной колыбели, и должны были удержать тогда, когда корабль начнёт движение. Если замки вообще будут держать. Красное свечение - сигнал о надежном сцеплении - было ярким и уверенным, но Бобби то и дело чудилось, что они мерцают янтарём. Остальные десять членов команды проникновения, помимо неё и Амоса, использовали то же самое оборудование. Низкопробные вакуумные костюмы, в которых не было более надежной брони, чем подкладка сварщика. Их команда больше смахивала на уборщиков, чем на военную силу. Её беспокоило, насколько это может оказаться правдой, но конечно, во вторую очередь после замков. Если Шторм отчалит от доков, а они останутся плавать позади, как ошметки слезшей змеиной кожи, Алексу придется решать проблему столкновения с вражеским эсминцем одному. И, тогда, вероятно, они все умрут. Без всякой пользы.

- Я очень надеюсь, что они будут держать, - сказала Бобби.

Поступило зашифрованное оповещение, и Бобби потыкала в панель управления на своем предплечье. У голоса Алекса был настолько тягучий выговор выходца из Долины Маринер, что становилось ясно, что он до усрачки напуган, однако одновременно испытывает эйфорию от своего страха.

- Это Алекс Камаль с Росинанта, приветствую всех своих друзей, семью и все корабли в море. Мы начинаем наше родео. Отрываюсь от стыковочных зажимов через десять. Девять…

- Собрались, - сказала Бобби. - Мы не знаем, как быстро всё завертится.

Она ухватилась за нейлоновые шлейфы, и, следя, чтобы они оставались натянутыми, стала ждать, когда Грозовой Шторм покинет порт.

Чтобы добраться до места, они карабкались через лифтовую шахту, которая проходила по всей длине