"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

огромными цифрами не собирался, из пубертатного возраста, когда возникает желание покрасоваться перед девками, давно вышел. Но и говорить, что нищ как церковная мысль, после того как меня видели выходящим из «чайки» и опытным женским глазом оценили надетые шмотки было глупо.

— Слушай, если ты такой богатый, может, одолжишь немного денег? Не подумай ничего такого, просто случай удачный подвернулся. Знакомая цепочку золотую с кулончиком продает, я о такой давно мечтаю, — Алёна наклонилась ко мне коснувшись тяжелой грудью. Розовый язычок томно облизнул пухлые ярко-красные губы, а теплое девичье бедро будто невзначай потерлось об мою коленку.

— Я буду благодарна, ты не думай, — прошептала она на ухо, обдавая жарким дыханием. — Можем после кафе к тебе поехать, оторваться.

— Сколько денег тебе нужно на цепочку с кулоном? — поинтересовался я.

— Пятьсот рублей хватит, — Алена соблазнительно выгнулась, демонстрируя тонкую талию и выпирающую из-под выреза платья соблазнительную большую грудь.

— Понятно, — протянул я. Мне внезапно стало скучно. Девушка больше не вызывала интерес, а плотское желание сменилось инстинктивной неприязнью.

Вдруг вспомнилась Ева. Она никогда ничего не просила, а каждый даже самый скромный подарок принимала с искренней радостью. Хотя я был готов бросить к её ногам весь мир…

— Держи, — я открыл бумажник, достал пять сторублевок и протянул Аленё — Возвращать не нужно. Дарю.

— Спасибо, — девушка томно вздохнула и спрятала деньги в сумочку. — Ты не пожалеешь, обещаю. Только скажешь, когда выдвигаемся.

— Никогда, мы никуда не едем, — бесцветным голосом сообщил я и резко встал. — Сказал же, это подарок, ты мне ничего не должна, я тебе — тоже. Ариведерчи, мадемуазель.

Я двинулся к веранде, оставив растерянную девушку сзади.

Возле Сани стоящего на выходе, притормозил.

— Дай сигарету, знаю, у тебя есть, — попросил товарища.

— Ты же вроде не куришь? — удивился Устинов.

— Не курю, — согласился я. — Но иногда дико хочется. Сейчас, например.

— Держи, — товарищ что-то уловил в моих глазах, вытащил из кармана и раскрыл большим пальцем пачку «Мальборо».

— Спасибо, — я забрал сигарету, — и огонька тоже, плиз.

— Пожалуйста, — друг вытащил серебряную «Зиппо», и щелкнул колесиком.

Я вставил сигарету в губы, прикурил, буркнул «сенк ю» и вышел на веранду.

Ветер дружески бодал меня в грудь, лохматил волосы, наполняя легкие свежим прохладным воздухом.

«Эх, Ева, Ева».

В зале снова загремела музыка.

Я курил, выпуская и жадно вдыхая кольца сиреневого дыма, вспоминал девушку, еще не так давно бывшую моей и до сих пор вызывающую тяжелую тягучую боль в сердце.

Сзади гремел пронзительный голос солиста «Синей Птицы» Сергея Дроздова, ещё больше усиливая ностальгию и легкую светлую грусть о бывшей девушке.

Нет, не забыть счастливых наших дней,

Как воскресить сияние тех огней?

Хочу я быть с тобой, моей судьбой,

С одной тобой, с одной тобой.

Прощай, прощай, моя любовь,

Прощай, но знай — всё будет вновь.

Мечту свою не забывай,

Я встречи жду — ты так и знай.

Глава 13

Через сорок минут после моего перекура на веранде, Алена окончательно осознала — она мне не интересна. Надула губы, и тихо, по-английски, ни с кем не прощаясь, удалилась.

Ухода пышногрудой шатенки никто особо не заметил. А я с облегчением вздохнул. Несмотря на привлекательность девушки, проблем от неё можно было бы получить гораздо больше, чем положительных эмоций. Этот тип дам я отлично знал ещё по прошлой жизни. Если она при первой встрече, нисколько не смущаясь, попросила «одолжить на цепочку и кулончик», дальше будет больше. И дело абсолютно не в деньгах, а в отношении. Такие женщины рассматривают мужиков исключительно как источник легкого дохода со всеми вытекающими последствиями. Если увидят возможность обмануть, обокрасть, развести и подставить, чтобы безнаказанно сорвать куш, сделают это без малейших колебаний и угрызений совести. Затащишь такую дамочку в постель — готовься разгребать последствия, она так просто не отстанет. Вцепится как клещ, будет доставать и интриговать. Когда поймет, что шансов нет, попробует отомстить или сделать крупную пакость. Плавали — знаем. Поэтому лучше сразу всё оборвать на стадии знакомства, чем затаскивать в постель пусть и внешне привлекательную девчонку, но с огромными тараканами в голове и калькулятором вместо мозга…

В кафе я провел около трех часов. Пообщался с друзьями и их подругами, станцевал пару медленных танцев с повеселевшей от отсутствия соперницы блондинкой, сердечно попрощался со всеми и уехал домой.

Оказавшись на кухне, с чашкой горячего чая, задумался, вспоминая произошедшие два года назад…

Москва. Август 1987 года

— Алло, слушаю вас, — голос отца Евы показался чуть напряженным.

— Здравствуйте, Альберт Алексеевич, это Михаил Елизаров вас беспокоит. Еву к телефону можете позвать? — бодро поинтересовался я.

Подруга уже больше недели не звонила и не появлялась. Да и я сам был хорош. Все время мотался между Москвой, Ленинградом, Пицундой и Ереваном, занимаясь делами. Замотан был настолько, что в перерыве между поездками банально отсыпался. Сегодня в моем напряженном графике выдалось свободное время: сделки закрыты — деньги получены, можно чуток отдохнуть. Я сразу вспомнил о девушке и позвонил.

— Еву? — озадаченно протянул отец подруги и на несколько секунд замолчал.

— Дай сюда, — раздался командный голос матери подруги.

— Да подожди ты, — попробовал отбиться папа девушки, но трубку уже вырвали.

— Алло, Михаил, — голос матери Евы был холоден и сух.

— Слушаю вас, Ирина Сергеевна, — таким же тоном откликнулся я.

— Евы нет, — пояснила родительница. — Зайди, пожалуйста, к нам. Надо серьезно поговорить.

— О чем? — полюбопытствовал я.

— Придешь, узнаешь, — отрезала Ирина Сергеевна. — Тебя ждать?

— Конечно, — я тяжело вздохнул. — Через пять минут буду…

Дверь открыл отец Евы, высокий плечистый блондин с уже наметившимся брюшком и сразу посторонился:

— Проходи, разувайся.

Я мысленно отметил, ладонь для рукопожатия не протянул. Ну и черт с ним, обойдусь.

Как только снял свои «адидасы», Альберт Алексеевич взглядом указал на серые пушистые тапочки, стоящие с краю обувной полочки.

— Надевай.

В гостиной сидела ухоженная сорокалетняя женщина, в серой блузке и строгой черной юбке — мать Евы. Чертами лица она отдаленно напоминала дочку и выглядела для своих лет очень неплохо.

— Присаживайся, Михаил, — женщина царственно указала ладонью на стул напротив.

Я послушно устроился на мягком сиденье.

Альберт Алексеевич обошел меня и сел рядом с женой.

Ирина Сергеевна продолжала излучать волны презрения и неприязни. Альберт Алексеевич старался казаться невозмутимым, но нервное постукивание пальцев по лакированной поверхности стола его выдавало.

Пауза затягивалась. Мать Евы молчала, разглядывая меня будто диковинное насекомое. Отец тоже молчал, облизывая