"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

— Толя, перестань, — Ирина Сергеевна силой усадила брата на место. — Чего ты разбушевался? Он же сказал, Еву преследовать не будет, а ты из-за ерунды заводишься. Пусть уходит.

— Одно только добавлю. Судить о человеке только по внешности и биографии не всегда правильно. Сегодня вы совершили большую ошибку. Потом сами увидите и осознаете. Но раз она сама приняла такое решение, пусть будет так. Бегать и уговаривать не буду. Надеюсь, у неё всё будет хорошо.

— Надейся, — усмехнулся папаша. — И мы будем надеяться, что ты навсегда исчезнешь из её жизни.

— Всего вам недоброго, — пожелал я. — И попутного ветра в горбатые спины…

Яркое летнее солнце игриво стреляло в лицо лучиками света, безоблачное небо сияло чистой синевой. Бодро стучали костяшками домино пенсионеры, оживленно жестикулировали, обсуждая сплетни старушки, смеялись и шумели, прыгающие по спортивной площадке, игрушечным домикам и горкам дети. Всё вокруг дышало зеленой летней свежестью и радостью. Только у меня в горле внезапно вспух, мешающий дышать, горький ком, а накатившая волна тоски заливала разум и окружающее пространство черной мглой безнадеги.

Так хотелось верить, что это наваждение, кошмарный жуткий сон, который развеется с первыми лучами солнца. Дверь подъезда распахнется, и выйдет Ева, в знакомых синих джинсах и обтягивающей светло-бежевой футболке. Лукаво глянет на меня из-под светлой челки синими глазищами, сверкнет белозубой улыбкой и скажет «привет»…

Разумом я понимал тщетность надежд. И осознавал: девушка, к которой я уже успел привязаться и даже начал испытывать чувства, навсегда ушла из моей жизни.

Вариант, что меня попытались обмануть, я отмел сразу. Ева — взрослый человек, и сама принимает решения. Всегда можно позвонить, встретиться и объясниться, раз этого не сделала, значит, не пожелала, предпочла всё доверить предкам, чтобы лишний раз не встречаться. Не захотела, не смогла, послушала родителей, — какая теперь разница? Важно, что теперь её нет в моей жизни, и с этим надо смириться. Но светлая тоска по несбывшейся любви, продолжала терзать душу…

* * *

Внутренний будильник сработал безупречно. Я проснулся в одно мгновение, будто махом вынырнул из серой глубины сонного забытья, открыл глаза, уже отдохнувший и бодрый. Привстал на локтях, бросил взгляд на настольные электронные часы — семь пятнадцать утра.

Быстренько принял душ, соорудил себе завтрак: растопил на сковороде кусок сливочного масла, подрумянил на нём парочку кусочков вчерашнего батона, положил сверху на них дольки помидоров, ломтики сыра и несколько кругляшей, купленной на рынке домашней колбасы. Бросил в турку пару ложек молотого кофе, поставил на огонь, дождался, когда вверх полезет шипящая темно-коричневая пузырящаяся пенка, налил в чашку, добавил сливок. И минуты четыре, наслаждался густым ароматом и вкусом натурального крепкого кофе.

В восемь десять меня уже ждала черная «чайка» с Иваном за рулем и Артемом на заднем сиденье. Когда уже подходил к машине, услышал за спиной, «молодой человек, подождите, пожалуйста», и обернулся.

Ко мне подходила толстая смуглая тетка-цыганка в цветастом платке лет сорока. Бородавка над верхней губой с тремя воинственно встопорщившимися черными волосками, придавала ей особенный восточный колорит. За руку тетка тащила кудрявого и чумазого пятилетнего малыша с живыми наглыми глазенками.

— Что нужно? — сразу спросил я, краем глаза наблюдая, как приветливые лица охранников сменяются подозрительным взглядами.

— Дорогой, помоги женщине, а? — жалобно заканючила цыганка. — Одна осталась с ребенком без мужа. Денег нет, а кормить его надо.

— Бог поможет, — равнодушно ответил я. — Попробуй работать, а не попрошайничать. Тогда и деньги появятся.

В карих глазах цыганки на мгновение мелькнула злоба. И сразу пропала, сменившись жалобным выражением лица.

Двери автомобиля распахнулись. На асфальт опустилась ножища сорок пятого размера в лакированной черной туфле. Артём приготовился прогнать попрошайку.

— Рада бы да не могу, — сокрушенно вздохнула цыганка — Со здоровьем плохо. Я инвалид пятой группы.

Я жестом остановил шагнувшего к нам охранника и с иронией глянул на просительницу:

— Мадам, я, конечно, вам очень сочувствую, но вас кто-то жестоко обманул. Пятой группы инвалидности не существует. Их всего три.

— Ой, извини, совсем здоровье стало плохое, — вздохнула толстуха и сокрушенно покачала головой. Я чуть зажмурился, от яркого красного платка, маячащего перед глазами.

— Третья, третья группа у меня, перепутала просто, — торопливо заявила цыганка.

— Третья — самая легкая, — улыбнулся я. — Вы почти здоровый человек. Можете смело работать.

— Опять перепутала, первая у меня, — цыганка недовольно поджала толстые губищи. Волоски на бородавке негодующе встопорщились.

— Дядя дай денег, я кушать хочу, — пискнул ушлый ребенок.

Малыша я проигнорировал. Внимательно оглядел надутую тетку, задержавшись взглядом на толстых конечностях, улыбнулся и пояснил:

— Первую получают, только те, у кого не имеется какой-то части тела. А у тебя всё вроде на месте. Но если хочешь, могу помочь. Попрошу ребят, чтобы отпилили тебе руку или ногу. Тогда станешь настоящим инвалидом, и сможешь просить милостыню на законных основаниях.

Толстуха на несколько секунд зависла, подозрительно глянула на моё улыбающееся лицо и успокоилась.

— Извини, очень деньги нужны, — сокрушенно призналась цыганка. — Давай, я тебе тогда погадаю, всю правду как на духу рассказу. А ты мне от своих щедрот, сколько сможешь, подкинешь.

Мысленно восхитился бабой: вот же упорная, не оставляет попыток развести богатенького буратину.

— Мне тоже деньги нужны, — ухмыльнулся я. — Но я их у других не клянчу, предпочитаю зарабатывать. А погадать сам тебе могу. Хочешь? Всю правду расскажу. Во-первых, ты никакой не инвалид и никогда им не была. Много лет профессионально занимаешься попрошайничеством и гаданием. Иногда гипнотизируешь наивных дурачков и дурочек, выманиваешь у них деньги. И несешь их своему бездельнику мужу. Он у тебя наверняка, такой же большой, жирный и усатый, как ты. Нигде не работает, сидит, жрёт пиво и ждёт, пока ты не притащишь очередную порцию бабла. Ну как тебе моё гадание, получилось?

— Джа про кар[71], — выплюнула толстуха.

Артем сразу оттеснил тетку в сторону.

— Сама туда иди, — ухмыльнулся я и крикнул вслед:

— Лавэ нанэ! Хас ту кар![72]

У цыганки изумленно округлились глаза.

Она рванулась прочь со двора, постоянно испуганно оглядываясь на меня и волоча за собой обалдевшего от такого обращения ребенка.

— Михаил Дмитриевич, можно вопрос? — уточнил Артём, когда мы уселись в машину.

— Задавай, — я улыбнулся.

— Вы же ей по-цыгански ответили? Откуда его знаете?

— На малолетке с Сенькой-цыганом сидел, — благодушно пояснил я. — Скорефанились там. Вот и нахватался разного.

В приемной меня встретила взволнованная Анна.

— Михаил Дмитриевич, Сергей Петрович вас уже ждет, хочет вместе с бухгалтером с вами встретиться. Говорит, дело срочное.

— Раз срочное, набери его. Пусть зайдет через пять минут, —