Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Сейчас будет больно, — серьёзным голосом предупредил я. — Эта зарядка покажется тебе пыткой, но нужно вытерпеть, и тогда станет легче.

Он с трудом поднялся на ноги и усердно кивнул.

Сейчас его тело могло перенапрячься от любой нагрузки. Но нужно разогнать кровь, добавить гликогена, заставить мышцы налиться кровью.

Сейчас они как механизм без смазки — двигаться может, но со скрежетом и резью. Придётся вышибать клин клином.

Не, он сам виноват! Пришёл бы вечером, я б отпустил восстанавливаться. Но раз уж упёртый такой попался, попробуем ускоренную программу.

Начали с полосы препятствий. Не той, где гонял второй «Д», а простая дорожка с покрышками, конусами для бега «змейкой», преградами для прыжков и всё такое прочее.

Пока я делал сто кругов, Колян еле вывозил два-три.

Он скрипел зубами от боли, потел, про себя проклинал всё на свете и меня наверняка тоже.

Но продолжал.

Колян мне действительно начинал нравиться. Пахарь чистой воды.

Я проверил его Источник и определил, что ему не перепало никаких особенных способностей. Объём энергии в Источнике средний, крепость каналов тоже не выбивается из нормы, обычный дар стихии земли, который ещё развивать и развивать.

Он на самом деле очень хорошо выглядел по сравнению со сверстниками, но каждый шаг давался ему тяжелее прочих.

Ближе к концу зарядки, когда я наказал ему делать заминку, а резкая боль в мышцах Коляна уже прошла, на стадионе показался ещё один человек.

— Семён Семёныч! — обрадовался я. — Вас уже выписали⁈ Рад, очень рад!

Физрук гневно фыркнул в мою сторону:

— Доброе утро.

Затем он посмотрел на шкета, который тянулся в позе «собака мордой вниз», и усмехнулся.

— Чем вы тут занимаетесь? Смотри сюда, Парецкий! — это была фамилия Коляна. — Вот как надо заниматься поутру!

Он поковылял к спортгородку с перекладинами, брусьями и лесенками. В походке явно читалось неудобство в области таза, но Кабанчик отчаянно делал вид, что всё в порядке.

— И р-раз! — прыгнул на турник.

— И два! — подтянулся.

— И три! — подъём с переворотом.

— И четыре! — выход с силой.

Затем физрук спрыгнул на землю и с ухмылкой похлопал руками.

— Вот как надо! А то хенрёй маешься. Это бабы так развлекаются, от нечего делать. Как там, «кошка жопой вверх» называется вроде? Хе-хе.

Колян посмотрел на меня, и в глазах его читался испанский стыд.

— Ещё три круга, и можешь идти домой, — кивнул я. — На сегодня нагрузок хватит, тебе нужно восстановиться. Дай номер, я сообщу, когда начнём тренировки.

Колян обрадовался и мигом позабыл про Кабанчика. Я добавил его контакт и направился к турникам.

Сам того не ведая, Сёма занял именно те снаряды, которые мне нужны. Но ничего, я умею делиться. И даже готов обратить всё в пользу.

— Давай небольшое соревнование, — предложил я.

Сёма сразу насторожился. И поморщился. Видимо, результаты предыдущего спора пытались его отговорить от новой глупости.

— Чисто на физухе, — заверил я. — Лесенка на турнике.

Он немного подумал, но в итоге кивнул.

— На что играем? — в его глазах блеснул азарт.

Теперь немного подумал я. Делать слишком высокую ставку неохота, не тот случай. О, точно! Есть мысль.

— Проигравший оплачивает завтрак в «Сломанном сапоге». А то я уже проголодался.

Сёма хмыкнул, плюнул на руку и протянул мне.

— Идёт!

— Идёт! — кивнул я и похлопал его по плечу.

А сам направился к складу спортинвентаря.

— Эй, ты куда⁈ — опомнился Кабанчик. — Турники — вон они!

— Ты что, с собственным весом собрался тягаться? — я повёл бровью. — Этак мы будем до вечера тут пыхтеть.

— И что ты предлагаешь⁈

Кабанчик снова насторожился. И скривился. Мягкое место у него стало особенно чувствительным и чуяло подставу. Хотя подставы так-то не было. Мы реально могли подтягиваться до ночи, а то и больше.

Так что я нашёл на складе гири разных размеров, две цепи, закинул всё на тележку и, посвистывая, покатил всё это добро к турнику.

— С утяжелением, значит? — Кабанчик задумчиво почесал подбородок.

Он сомневался. Прям серьёзно задумался.

Но что могло пойти не так? Ну, проиграет — и ладно. Подумаешь, завтрак! Я не так уж много ем ведь. Ну пару десятков яиц, наверное. Ратного кофе ещё закажу — уж больно понравилось. Может, мясцо найдётся…

В общем, лёгкий завтрак — и ничего более.

— Думаю, начнём с разминочных весов, согласен? — спросил я. — Допустим…

— Не надо мне тут «разминочных»! — воспротивился Кабанчик. — По-нормальному давай сразу! По-мужски!

— Как хочешь, — пожал я плечами.

Он уже где-то успел размяться? Вообще-то, я о нём беспокоился. Я-то уже нормально поработал и уже заканчиваю утреннюю гимнастику.

Но затем начало происходить что-то странное. Мы с Кабанчиком взяли каждый по цепи и начали навешивать гири.

Одна, вторая, третья…

Раз уж сразу так сразу, поэтому я подошёл к делу серьёзно. Но Сёма почему-то на пятой гире начал мрачнеть. Следил за мной, то и дело поджимал губы, пыхтел и натягивал гирю за гирей.

Как-то странно. Он же понимает, что сам тяжелее меня, и поэтому вес ему нужен поменьше?

Ну, пусть делает как знает.

— Кто первый?

— Я!! — натужно гаркнул Сёма.

— Лады. Валяй.

Колян уже закончил заминку и отправился на выход, но делал это очень и очень медленно. Хотя мышцы уже разогрелись и прежняя боль явно прошла.

А Кабанчик пошагал к турнику, с каждым шагом гремя цепью и гирями. Лицо его раскраснелось, вены на лбу вздулись.

— Слушай, может, тебе стоит снять пару…

— Я справлюсь!!! — взвизгнул Кабанчик.

— Лады, лады. Как знаешь.

Ну я пытался. Все видели! Колян будет свидетелем, если что.

— Начинаем с небольшого, думаю. Раз десять — вполне норм, — предложил я.

А Сёма тем временем будто и не слышал. Добрался до турника, потянулся к перекладине.

— Х-ХОП!

И прыгнул, зацепившись руками. Тут же задрожал, турник зазвенел, цепи снова загремели.

Колян остановился, в наглую обернувшись в нашу сторону.

— Х-х-х… — Кабанчик захрипел, словно кипящий чайник, но потянулся вверх. — Х-х-хо-о-о-о!

Он почти дотянулся подбородком до перекладины, хотя руки дрожали и заставляли всю конструкцию опасно гудеть.

— Сёма, ты только не… — начал было я говорить.

Но затем…

— Хопа-а-А-А-А-А-А!!!!!!!!!!!!!

Кабанчик вдруг заорал, словно резанный поросёнок,