"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

в кожаном кресле сидел высокий седой мужчина с невыразительным лицом и блеклыми выцветшими глазами. Интересно, это у всех чиновников такая особенность мгновенно выветриваться из памяти. Уверен, что если я с ним встречусь случайно в другой раз, то не смогу его вспомнить.

— Здравствуйте, товарищ Ломанов, — приветствовал меня Второй зам. — Чем могу быть полезен родной милиции?

— Добрый день, Иван Алексеевич.

— Присаживайтесь, товарищ.

Ярушкин указал рукой на кресло перед собой. Я сел за совещательный стол и положил рабочую папку на стол.

— Я веду следствие по делу об убийстве Колмыкова Льва Игоревича. Он был конструктором движения Самавто. И вы были с ним знакомы. Соответственно у меня есть к вам ряд вопросом, связанных с его личностью.

— Да я был знаком со Львом. Он оказывал мне некоторые услуги. Я слышал, что его убили. И это безусловно очень тяжелый удар, как по его семье, так и по всему автомобильному движению Советского Союза. Товарищ Колмыков был очень перспективным конструктором. Мы даже обсуждали с ним вопрос о его трудоустройстве на Волжский автомобильный завод. Я готовил ему протекцию. А одно его изобретение даже показывал товарищу Житкову, директору предприятия. И ноу-хау Колмыкова, если можно так выразиться, произвело на него большое впечатление. Так что со смертью Колмыкова мы потеряли очень большую перспективу для отечественного автомобилестроения.

Умеют же чиновники выражаться таким неуклюжим канцелярским языком. Что ни слово, то скрепка, что ни предложение, то дырокол. И ведь все чиновники такие. Когда у себя в кабинете, то речь прямо как выписка из протокола заседания какой-то чрезвычайной комиссии. Интересно они дома также выражаются. Просьба налить тарелку борща превращается в инструкцию по применению половинка и кастрюли в кухонных условиях.

— А вы можете рассказать поподробнее про ноу-хау Колмыкова?

— Я не большой знаток автомобилей. Как сами понимаете, меня возит водитель. Сам я под машинами не лежу. По молодости было дело увлекался. Но сейчас времени на это нет. В общем, попробую сказать, как понимаю. Товарищ Колмыков изобрел самодельный турбонаддув, который позволил увеличить мощность стандартного мотора «Волги» на сорок — шестьдесят процентов. Представляете себе такое? В нашей стране машин с таким принципом никто еще не выпускает.

— И как работает этот турбонаддув? — спросил я.

— Я уже сказал техническими подробностями не сильно владею. Но попробую объяснить. Двигатели наших автомобилей атмосферные. Такой двигатель в принципе не может «вдохнуть» больше воздуха, чем объем его цилиндров. Колмыков заставил двигатель, можно так сказать, питаться под давлением. Он создал самодельный турбокомпрессор, который использовал фактически «бесплатную» энергию выхлопных газов. В общем, он сварил выпускной коллектор. Выхлопные газы, прежде чем попасть в глушитель, проходили через него, разгоняли лопатки турбинного колеса, которое сидело на одном валу с компрессорным колесом. Компрессорное колесо начинало вращаться бешено и засасывало воздух через воздушный фильтр и с силой вжимало его во впускной коллектор. Таким образом на малых оборотах машина ехала как обычная машина, но стоило достичь определенного оборота, как выхлопные газы раскручивали турбину на максимум, и машина буквально рвалась вперед. Были определенные проблемы с этим методом и риски. Но это все рабочие моменты. В общем, я рассказал и показал чертежи товарищу Житкову. Он взял время на изучение и конструирование тестовых моделей. Сказал, что у нас такое не делают. Но что-то похожее разрабатывают на Западе. Просил меня познакомить с конструктором. Я сообщил об этом Колмыкову, но он почему-то вдруг заупрямился, повел себя несознательно.

— В чем это выражалось? — заинтересовался я.

— Когда я рассказал Колмыкову о предложении Житкова. Он наотрез отказался встречаться с ним. Сказал, что не хочет работать на заводе. А главное, что я не должен был показывать его изобретение представителю завода. Признаться честно, я совсем не понял это поведение.

И правда странное поведение. Перед конструктором открываются удивительные перспективы: хорошая должность, большая зарплата, а главное возможность заниматься любимым делом, а он идет в глухой отказ. Почему Колмыков так поступил?

— Мне вообще показалось, что мое предложение заставило его сильно нервничать. Он прямо весь на взводе был.

— А что для вас делал Колмыков, если не секрет? — спросил я.

— Колмыков не совсем мне оказывал услугу. У меня служебный автомобиль. Мне усовершенствования на нем не нужны. Он помогал моему сыну. Он увлеченно занялся автогонками. Колмыков делал ему продувку и доработку головок блока цилиндров. Что-то еще, но я толком не знаю. С ним больше сын общался. Они занимались этим у нас на даче. Вы можете поговорить с моим сыном. Он вам больше расскажет.

— Как я могу с ним связаться? — спросил я.

— Сейчас я вам запишу адрес и телефон, — сказал Ярушкин.

Он взял лист бумаги, автоматическую перьевую ручку и записал нужную мне информацию. Я взял листок и прочитал: «Ярушкин Савелий Иванович». Далее шел номер телефона и адрес дачи. Она находилась в Репино. Хорошее престижное место. Там не только дачи творческой интеллигенции, но и закрытые спецдачи Ленгорисполкома и Обкомпа КПСС.

— Когда вы в последний раз встречались с Колмыковым? — спросил я.

— Полтора месяца назад. Собственно беседа про ноу-хау была нашей последней. Он как раз закончил работу для сына. У него начиналась подготовка к соревнованиям. Они договорились о дальнейшем сотрудничестве, но к работе Колмыков должен был вернуться в начале зимы. Его это сильно расстроило. Я так понимаю, он очень нуждался в деньгах. Вообще странное дело, товарищ Ломанов, Колмыков горел идеями, строил для других машины, помогал доводить до ума. А свою машину никак не мог построить. Ему вечно не хватало денег. Он как-то сказал, что однажды уже построил автомобиль, но по частному заказу. Вынужден был расстаться со своим детищем. Отдал ее в хорошие, но бездарные руки. И теперь этот человек его машину выдает за свою.

— Я вы не знаете, кто был этот человек? — спросил я.

— Его старый друг с детства. Фамилию он не называл, — ответил Ярушкин.

Мы поговорили еще с четверть часа и распрощались.

Ярушкин пообещал быть всегда на связи, если у меня появятся новые вопросы.

Я покидал Ленгорисполком со странным чувством. Кое-что конечно прояснилось, теперь я знал, кто построил для Тапочкина его «Диану». Появилась интересная информация про ноу-хау Колмыкова, а также что он почему-то всеми руками и ногами отпихивался от выгодной престижной должности на автомобильном заводе. Что заставляло задуматься о причинах такого поведения, но вот только все