"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Господин Огинский принялся перечислять своих предков за последние семьсот лет. Прочие посетители смотрели на него кто с весельем, кто с интересом, а пара дюжих служителей уже подкрадывались со спины. Но Елизавета Петровна храбро подошла вплотную и шепнула ему что-то на ухо. Видимо, это были некие волшебные слова, потому что разбуянившийся помещик как-то вдруг сделался ниже ростом, замолчал и воровато огляделся по сторонам. После чего послушно последовал за дочерью к выходу.

Мы с Клейстом распорядились отнести недоеденное и недопитое в наше купе и тоже отправились обратно. Я чувствовал себя вполне в норме. Хандра и меланхолия исчезли без следа. И только некоторое сожаление осталось о том, что у меня не выйдет познакомиться поближе с этой весьма заинтересовавшей меня девушкой.

- Николай Генрихович, - спросил я, когда мы удобно устроились на диванах в своём купе, – меня грызет любопытство. Вы стояли ближе меня к Огинскому. Скажите, вы не слышали, что были за чудесные слова, которыми Елизавета Петровна столь успешно приструнила своего батюшку?

- Я могу ошибиться, всё же было довольно шумно, - ответил Клейст. – Но мне кажется, она сказала всего два слова: «Степаниду позову».

По прибытии в столицу разгружались мы долго. Осторожно скатывали по стапелям «молнию – первую», потом ещё осторожнее фургон с «молнией – второй». Разумеется, когда мы управились, Огинских и след простыл. Я еще раз вздохнул о неудавшемся знакомстве и выбросил «древний род» из головы. Хлопот и без них предстояло немало.

Проблемы возникли там, где их никто не ждал. В канистре со спиртом, нашим топливом для горелки пароперегревателя, была неплотно закрыта пробка. И, конечно же, пошел запах. Не сказать, чтобы сильный, однако нашлись чуткие и охочие до этого дела люди. Канистру отыскали и аккуратно выкрали, не тронув более ничего. Обнаружили пропажу случайно, и хорошо, что за три дня до старта, а не позже. Однако вместо того, чтобы гулять по столице и любоваться видами, пришлось ехать куда-то на окраину, покупать топливо взамен украденного. Представить только: двадцать литров спирта! А учитывая, что люди порою пьют пока есть, что пить, то, скорее всего, вора уже и не найти.

Купить спирт проблемой не было. Проблемой было сохранить его хотя бы до начала гонки. Складывать вновь в сарай нельзя: поскольку дорожка разведана, никто не помешает тем же самым колдырям заглянуть ещё и ещё раз. Не караулить же по ночам, в самом деле! Решили держать опасную жидкость у себя в номере. А воришек-алкашей я решил наказать. Взял четверик того же спирта, это чуть меньше литра. На этикетке нарисовал череп с костями и написал: ЯД! И в бутыль добавил несколько кристаллов уже известного в аптеках фенолфталеина. Эту бутыль и оставил в сарае вместо похищенной канистры. Сопрут – пусть на себя пеняют.

И вот мы, уже закупившие всё необходимое и оставившие «яд» на складе без спешки катились по весеннему Питеру. Погода была на удивление пристойная. Свежий ветер с Невы раздул обычную для этого сезона хмарь, и под теплое весеннее солнышко выставили на открытую веранду одного из кафе несколько столиков. Гуляющая публика тут же этим воспользовалась: свободных мест было немного. Солидные господа с женами и детьми, молодые парочки, а вот за одним из столиков и вовсе сидит одинокая девушка.

Едва я её узнал, как «молния» тут же остановилась, будто вкопанная.

- Что случилось? – забеспокоился механик.

Но, проследив мой взгляд, успокоился: всего лишь Елизавета Петровна Огинская. Клейст глянул на меня и пробурчал:

- Идите к девушке. Я с канистрой доберусь на извозчике.

- Спасибо вам, Николай Генрихович! Крикнул я уже на бегу.

Огинская прихлёбывала чай, рядом с ней на столе стояло ещё два прибора.

- Добрый день, Елизавета Петровна.

Она подняла на меня глаза.

- Владимир Антонович? Какими судьбами?

- Не поверите, просто проезжал мимо и при виде вас нога сама нажала на тормоз. Вы здесь одна?

- Вовсе нет. Просто моим кузинам срочно потребовалось попудрить носики. Мне же это без надобности.

- Как здоровье вашего батюшки?

- В целом неплохо, но сегодня с утра ему нездоровится.

«Как же, нездоровится ему!» - язвительно подумал я. – «Поди, отсыпается после вчерашнего».

Вслух же сказал:

- Надеюсь, ничего страшного?

- Я тоже надеюсь.

В голосе девушки был слышен сарказм? Я даже не поверил.

- Елизавета Петровна, - продолжал я дозволенные речи. – с момента нашей первой встречи меня терзает жуткое любопытство. Не могли бы вы ответить на один мучающий меня вопрос?

- Я попробую, - лукаво улыбнулась она.

- Кто такая Степанида? Если честно, она мне представляется чем-то средним между фурией и гарпией.

Девушка звонко рассмеялась.

- Сегодня расскажу Степаниде, она до-олго будет хихикать. Степанида – это моя нянька. Маленькая сухонькая старушка, истинный божий одуванчик. Поехать без неё было невозможно: горничных у меня нет. Да и в обществе считается непристойным девушке путешествовать без дуэньи. Кроме того, у неё имеется замечательное свойство: она одна способна утихомирить моего батюшку, когда он раздухарится и примется всем талдычить про величие Огинских.

- Вы, кажется, не слишком уважительно относитесь к его страсти.

- Ах, - она взмахнула рукой. – я просто устала от этих вечных заявлений. По его мнению, я должна выйти замуж не иначе, как за князя. Но дворянам не нужна пусть и родовитая, но бесприданница. За купца же выходить мне, видите ли, невместно, хотя они совсем не против поменять деньги на титул.

Огинская загрустила. Я пустился было утешать её, но тут раздался быстрый топот и на веранду выбежали две девочки лет шестнадцати в нарядных кремовых платьях. По сравнению с ними Елизавета Петровна выглядела гувернанткой.

- Гляди, Катенька, - со смехом сказала одна из девочек. – Стоило нам отлучиться, как Лизон уже кокетничает с мужчиной.

- Лизонька, познакомь нас со своим кавалером! – потребовала другая.

Я поднялся и, кивнув, отрекомендовался:

- Стриженов Владимир Антонович, гонщик. Прибыл в столицу для участия в Императорской гонке. А с Елизаветой Петровной мы познакомились в поезде по пути сюда.

- Екатерина Карамышева, - сделала одна из девочек шутливый книксен.

- Ирина Карамышева, - присела другая.

- Очень приятно, дамы, очень.

- Прошу прощения, - поднялась из-за стола Огинская, - но нам пора. У нас через пять минут примерка платьев. Завтра состоится бал в честь начала гонок, и