Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

Ариэна взглянула на портрет и почему-то ощутила спиной неприятный холодок.

Ночью ей приснилась старинная гробница, за которой угрюмо возвышался огромный засохший дуб. Он простирал свои корявые ветви над её плоской крышей и вдоль серых замшелых стен, словно заключая её в объятия. Мёртвое дерево над обителью смерти… Чуть повыше входной арки Ариэна разглядела рельефное изображение восьмиконечной звезды. Увидев в тёмной глубине гробницы смутную фигуру, она испугалась и, наверное, убежала бы, если бы смогла тронуться с места, но она словно оцепенела.

– Не бойся, – произнёс появившийся на пороге высокий худой муж­чина с короткой седеющей бородой. Одет он был, как цари и вельможи с иллюстраций к старинным хроникам.

– Не бойся, – повторил он устало и даже с какой-то не то горечью, не то досадой. – Мёртвые не так опасны, как живые. А иногда мёртвые помогают живым.

Царственный незнакомец вытянул вперёд правую руку, в которой тут же появилась бронзовая чаша, наполненная почти до краёв светлой мутноватой жидкостью. Эта жидкость закипела, вспенилась и вырвалась наружу, превратившись в туман. Он клубился вокруг чаши, становясь всё гуще и гуще, потом начал искриться. В нём то и дело вспыхивали золотые и серебристо-голубые молнии, и от этих вспышек туман разрастался и клубился ещё сильней. Ариэна подумала, что сейчас он окутает всё вокруг, но туман наоборот стал уплотняться и как бы съёживаться. Туманное облако густело, постепенно уменьшаясь в размерах, но при этом разгораясь всё ярче и ярче. Вскоре оно превратилось в ослепительно сверкающий шар величиной с яйцо птицы рух и погрузилось в чащу, которая тут же начала светиться. Она больше не казалась сделанной из бронзы. Она напоминала хрустальный со­суд, наполненный ослепительно-белым светом. Время от времени из него вырывались золотистые и голубые молнии.

– Возьми, – сказал незнакомец.

Ариэна нерешительно протянула руку. Ей казалось, что, прикоснувшись к этой чаше, она обожжётся.

– Возьми! – глубокий низкий голос звучал настойчиво и властно. – Я больше не могу её держать. Бери же, не медли.

Сверкающая чаша оказалась прохладной. Ариэна действительно еле успела подхватить её, потому что рука незнакомца разжалась и превратилась в костлявую длань остова, а мгновение спустя он рассыпался в прах.

Ариэна проснулась со странным чувством. Она понимала, что этот сон исполнен глубокого смысла. Контакта с Дамеей она не ощущала. С кем она разговаривала? С призраком Ассеана? Кто бы это ни был, но он дал ей подсказку, и ей хотелось верить, что она сумеет ею воспользоваться.

Ариэна очень обрадовалась, когда к ней постучал Хавел. Он попро­сил её немного посидеть с Алимой.

– Как на беду, сиделка заболела, – пожаловался он. – Другую не так скоро и найдёшь, а мне тут ещё и по делам надо. По6удешь с ней пару часов? Твоё присутствие помогает ей больше, чем все эти лекар­ства. Ты столько возишься с моей бедной девочкой и так скрашива­ешь ей жизнь, что я решил ближайшие полгода не брать с тебя квартирную плату.

Ариэна хотела возразить, но старик не дал ей и рта раскрыть.

– Не спорь. Ты ведь ещё и портрет её сделала. Такая работа сто­ит дорого. Когда Алимы не будет, у меня останется хотя бы это. Мо­жет, я и не намного её переживу, но пока я буду жив, я хочу, чтобы она всегда была у меня перед глазами.

– Не спеши её хоронить, господин мой. Судьба переменчива, и не все перемены к худшему.

Когда Ариэна вошла в комнату Алимы, девочка крепко спала. Хавел сказал, что её всю ночь мучил кашель Уснула она совсем недавно и лучше бы, конечно, поспала подольше. Старик показал Ариэне накрытую крышкой серебряную чашку, которая стояла на маленьком столике у изголовья больной.

– Это настой кариссы с мёдом. Он ей хотя бы на время помогает.

«Ещё бы», – подумала Ариэна. Она же столько раз добавляла туда паутину Дамеи.

– Не беспокойся, всё будет хорошо, – заверила она старика. – И можешь не торопиться. Мне сегодня всё равно заняться нечем.

Ей действительно хотелось, чтобы хозяин не возвращался как можно дольше. Подсказка, которую она получила во сне, была слишком туманной, и ей ещё предстояло разобраться, что же именно она дол­жна сделать.

Ариэна поплотнее задёрнула шторы, зажгла небольшую лампу и задумалась, сжав в кулаке веточку арилла. Да, подсказка была туманной. Туман… Именно он и являлся подсказкой. И решени­ем проблемы. Туман, который клубился над чашей, а потом превратил­ся в сияющий сгусток и растворился в напитке…

Ариэна сняла с серебряной чашки крышку и, держа над питьём ку­сок арилла, принялась вызывать туман. Теперь она знала, что это не так уж и сложно – достаточно захотеть, чтобы он появился. Правда, после этого она чувствовала слабость, но это можно было пережить. Концы ветки засветились, и вскоре над ними заклубился туман. Толь­ко вот он совсем даже не собирался сгущаться над чашкой, а тем бо­лее превращаться в сверкающий шар. Он заполнил всю комнату. Ариэна уже почти ничего не видела и только молилась Аранхе, чтобы Алима не проснулась. Как назло в остальных комнатах служанка Хавела сня­ла все шторы – она собиралась их постирать, так что вызывать туман там 6ыло ещё опасней. К счастью, Алима не проснулась, а туман довольно быстро рассеялся. Точнее, просто побледнел и исчез.

«Что делать? – лихорадочно соображала Ариэна. – Я не верю, что сон был пустым. Алима не должна умереть. Как заставить туман скон­центрироваться в чашке?»

Тут её осенила идея, от которой ей стало немного не по себе. Ведь взаимодействие двух этих сил больше всего пугало Дамею и её сородичей. Двойная магия. Ариэна прочла в одном трактате, что в зависи­мости от количества элементов или сил, которые использует колдун, магия может быть простой, двойной, тройной… Нельзя соединять си­лу паутины с силой тумана, магию аранх с магией арилланов. Нельзя. Так говорили и Дамея, и её сёстры. Ариэну это злило. Она чувствовала, что их страх преувеличен. А то и вообще безоснователен. Если соединив силу паутины с силой тумана, она спасёт Алиму, она должна это сделать. Нравится это аранхам или нет. Арилланов, судя по всему, это не раздражает.

Ариэна решила ненадолго оставить Алиму одну. Уж лучше заняться магией у себя дома. Она искрошила на мелкие кусочки одну нить Дамеи и, высыпав это