Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

«Мне придётся это сделать», – грустно призналась аранха.

«И, оставив меня, ты лишишь меня той силы, которой наделила два года назад?»

«Да», – ответила паучиха после долгой паузы.

Чувствовалось, что ей не хочется это говорить, но аранхи никогда не лгали.

Глава 10. Гробница Ассеана.

Ариэна не обиделась на подругу и всё же долго не могла избавить­ся от чувства горечи, оставшегося у неё после этого разговора. Ей не хотелось прене6регать тем даром, которым её наделила Дамея, но она понимала, что не вправе прене6регать и тем, который она унаследовала от матери. Ариэна была уверена: живи она на островах, она уже давно бы стала избранницей Найяры, а значит и арилланов – этих загадочных существ, живущих в море. Ещё более загадочных, чем аранхи. Теперь она знала: арилл может выделять туман, повинуясь во­ле избранницы. Этот туман обладал магической силой, которой ей бы хотелось овладеть получше.

Самый жаркий месяц года подошёл к концу, а вместе с ним и кани­кулы, правда, о начале занятий пока никто даже не заикался. Месяц антар почти целиком состоял из праздников, подготовкой которых за­нимались в основном аранхины. Большинство учениц охотно помогали своим наставницам. Ариэна к этому 6ольшинству не относилась. В Мас­терских она появлялась реже всех, но аранхины смотрели на это сквозь пальцы. Помощниц и без неё хватало, а ухаживания Галиана вообще поставили её в особое положение. Только вот по иронии судь­бы она была едва ли не единственной девушкой в Священном Саду, которая не мечтала ни о знаках внимания со стороны Галиана, ни тем более о перспективе стать его сердечной подругой.

Первое, что он сделал, вернувшись из поместья, так это послал ей корзину редких и очень дорогих голубых роз. Среди цветов оказалась изящная расписная коробочка с засахаренными орехами и фруктами. В Див-Аранхе считалось, что цветы и сладости ни к чему не обязывают, но Ариэне всё равно было не по себе. Тем более что на дне коробки она обнаружила записку следующего содержания: «Эти розы напомнили мне цвет твоих глаз в ясный весенний день. И хотя глаза твои изменчивы, как море, всё же голубого в них больше, чем зелё­ного. Если я, конечно, не принимаю желаемое за действительное».

Ариэну просто в краску бросило. 3елёный издавна считался цветом измены, а голубой и синий – цветами согласия, особенно в любовных делах. Недаром возле Домов Наслаждений горели голубые фонари. Это означало, что здесь не отказывают. Когда-то в южных и центральных урах был такой обычай. Предложение руки и сердца делалось в пись­менной форме – чаще в стихотворной, а ответом был наряд девушки, в котором она, получив послание, появлялась перед поклонником. Голубая накидка означала согласие, зелёная – отказ.

На первый же праздник Ариэна явилась в Дом Собраний в наряде цвета морской волны. Она вообще любила этот цвет, так что у Гали­ана не было особых оснований видеть в этом скрытый смысл, ну а ес­ли ему непременно хотелось его увидеть, то зелёный, хоть и чуть-­чуть, но всё же преобладал над голубым. Галиан оценил её деликат­ность. Она не хотела оскорблять его резким отказом или открытым пренебрежением. Этот человек и так был очень опасен.

– Неужели ты нигде, кроме Ур-Ангоя, не побывала? – спросил Га­лиан. – Даже в родной ур не съездила?

– Я и так прожила там безвылазно четырнадцать с половиной лет.

– И ты почти весь месяц скучала тут одна, в жаре, в четырёх стенах?

– От жары меня спасал охладитель, – ответила Ариэна. – А от скуки работа. Я никогда не скучаю. Особенно, когда я одна. И особенно, если под рукой кисти и краски.

Тамрана в Доме Собраний не было. Ариэна узнала, что в последнее время он появляется в Святилище, только когда у него дежурство, а так целыми днями пропадает в уютном маленьком особняке недалеко от Парка Развлечений. Этот старинный особняк недавно сняла одна знатная лиммеринка, приехавшая в Ур-Маттар по делам. По каким – никто не знал. Эта красавица вообще была весьма загадочной особой. Она прибыла с какого-то далёкого острова на своём собственном корабле, а её многочисленная свита, состоящая из рослых вооружённых до зубов парней, напоминала банду головорезов. Говорили, что, когда Тамран, решив познакомиться с красавицей-лиммеринкой, подошёл к ней в таверне «Два кинжала», кто-то из её людей едва его не зарезал. А другие говорили, что это Тамран едва там кого-то не прибил. Те, кто хорошо его знал, охотней верили в последнее. Нахлынувшие на Ариэну ревность и досада совершенно испортили ей настроение. И не только на этот вечер. Иногда она думала, что, пошли ей букет голубых роз не Галиан, а Тамран, она бы явилась на праздник в голубом с ног до головы. И даже румяна бы голубые сделала.

После дождей, которые в первой половине месяца антар шли чуть ли не каждый день, зацвёл мелвис. Даже Ариэна то и дело чихала от его сладковатой пыльцы, заполонившей но только сады и парки, на и все улицы города, а у маленькой Алимы эта пыльца вызвала сильное обострение болезни. Мелвис отцвёл очень быстро, но состояние Алимы продолжало ухудшаться. Девочке стало немного легче, когда Ариэна по своему обыкновению добавила ей в питьё измельчённую нить Дамеи, но чувствовалось, что улучшение будет кратковременным. Впрочем, как и прежде.

– Пожалуйста, нарисуй мой портрет, – попросила однажды Алима, когда Ариэна зашла её навестить. – Я могу позировать, сидя в по­душках. Нарисуй меня принцессой… В красивом платье, с украшени­ями в волосах… Нет, лучше с венцом на голове. Чтобы в центре была синяя звезда с восемью концами – как цветок ризены. Знаешь, а ведь я могла бы быть принцессой. Самой настоящей! Наш род очень древний. Гораздо древней, чем род, к которому принадлежал послед­ний царь Аранхайи. Мы потомки царя Симерада. Я знаю, что о6 этом нельзя говорить – если бы дедушка услышал, он бы рассердился. Да я ведь не маленькая, сама понимаю… Я знаю, что ты никому не расскажешь. Никаким там аранхитам и аранхинам. Ну а если и расска­жешь, то мне уже всё равно. Я ведь скоро умру.

– Что ещё за глупости! – Ариэна притворилась рассерженной. – Все болеют…

– Но не все выздоравливают, – возразила Алима. Её спокойствие и серьёзность даже немного пугали Ариэну. – Я болею уже долго, и мне становится всё хуже. Скоро станет совсем плохо.