Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

Эд налил виски, поджёг сигару и передал старику. Тот сделал глоток, затянулся, выпустил дым с наслаждением.

— Вот так… — Воронов откинулся на спинку кресла. — Теперь всё будет иначе. Весь мир… будет у моих ног.

В этот момент в комнате раздался спокойный, ровный голос Арес:

— Господин Воронов. Обращаю ваше внимание: согласно медицинским данным, ваше состояние критическое. Употребление алкоголя и табака настоятельно не рекомендуется.

Воронов махнул рукой.

— Довольно, Арес. Теперь я — сам себе рекомендация.

Эд сжал челюсти, наблюдая, как старик с наслаждением пьёт и курит. Ливия стояла у стены, её губы были плотно сжаты. Она наблюдала не за Вороновым, а за своей рукой. Правая дрожала. Внутри что-то кипело — и не страх, не ярость, а ожидание.

— Расскажи, — вдруг сказал Воронов, обращаясь к Ливии, — сколько ушло, прежде чем вирус стал… совершенным?

— Много жизней, — ответила она, не мигая. — И одна из них — моя собственная. Я заплатила своей душой за то, чтобы вы проснулись именно в этот день.

— Прекрасно. — Он усмехнулся. — Тогда у тебя было видение. И оно сбылось. Мы победили, Ливия. Мы победили смерть.

— Ты уверен? — тихо спросил Эд, делая шаг вперёд.

Воронов удивлённо повернулся к нему.

— А ты что думаешь, мальчик? Что всё это — случайность? Что мы были безумцами? Мы — творцы нового мира. Вирус — наш шедевр.

Ливия медленно подошла, встала рядом с Эдом.

— Да, шедевр. Такой шедевр, что Земля стала моргом. Из 8 миллиардов осталось, может быть, несколько сотен тысяч. Остальные — ожившие. И это победа?

— Победа всегда имеет цену. — Воронов потягивал виски. — Но когда-нибудь человечество будет нам благодарно.

Воронов откинулся в кресле, вдыхая аромат сигары, потягивая виски и прикрыв глаза.

И тут Ливия, стоявшая в стороне, спросила: — Вы помните, что происходило в мире перед тем, как вы попали сюда?

Воронов открыл глаза, повернул голову и улыбнулся, будто услышав старую песню: — Да… Конечно. Вирус начал захватывать и убивать. Каждый день приносил миллионы смертей. — Он сделал глоток и продолжил, — Это был естественный отбор. Слабые гибли, сильные выживали. Так всегда было. И в новом мире им нет места. Мы построим новый порядок, Ливия. И он будет лучше прежнего. Ты чувствуешь это? Триумф!

Ливия молчала, но её пальцы сжались в кулаки. Зрачки сузились, ноздри раздувались от гнева. Эд, стоявший позади, заметил это и подошёл ближе. Он тихо положил ладонь ей на плечо.

— Я чувствую ненависть… Всё сильнее…— Ливия прошептала сквозь зубы.

— Не время. Успокойся. — Эд наклонился и тихо прошептал ей.

— И всё же, — сказал Воронов, — я рад, что ты здесь Ливия. Это прекрасно, что ты выжила. Значит, ты — одна из тех, кто достоин будущего.

— Нет, — прошептала Ливия. — Я — та, кто тебя остановит.

— О, Ливия, ты смешна, — усмехнулся Воронов и рассмеялся, громко и безумно. — Я власть. Я бог.

— Тогда начнём финальный акт. — Эд кивнул Ливии. — Он сыграл свою партию. Теперь — наша очередь.

Ливия подошла, взялась за ручки кресла-каталки и повезла Воронова по коридору.

— Пришло время? — спросил Воронов, словно предчувствуя. — Я готов принять бессмертие…

— Сначала встреча с семьёй. Потом — бессмертие, — холодно ответила Ливия.

Они приближались к апартаментам на пятом уровне. За дверью бродили ожившие члены семьи Вороновых.

— Арес, Моцарта. Lacrimosa. — сказала тихо Ливия.

Музыка наполнила коридор, словно предвестие чего-то великого и ужасного одновременно. Воздух сгустился, как перед грозой. Эд распахнул двери с театральным поклоном. Ливия вкатила Воронова внутрь.

— Милая, это я! — крикнул он с надеждой.

Из угла комнаты, отбрасывая тень в свете лампы, обернулась его жена — полуразложившийся труп с выцветшими глазами. За ней двинулись две фигуры — их дочери. Их кожа была серой, глаза пустыми.

— Что это?! — закричал Воронов. — Помогите! Это ошибка! Что вы сделали?

Ожившие приблизились. Первая укусила его за руку. Он закричал. Вторая — за шею. Он заорал, извиваясь в кресле, не в силах вырваться.

— Наслаждайся бессмертием, — сказала Ливия и захлопнула дверь.

Крики продолжались ещё несколько минут, потом стихли.

Остаток дня они провели в тишине. Пили виски. Курили сигары. Арес включила тихую музыку.

Ливия сидела, откинувшись на спинку кресла, с закрытыми глазами. Она впервые за долгое время чувствовала удовлетворение. Не только ради себя. Ради тех, кто больше не может отомстить. Месть — не цель. Это расплата.

Глава 16. Кровь и отблеск стали

На следующее утро, сердце Ливии стучало иначе — не от тревоги, не от страха. Это было чувство, которое она не сразу смогла распознать. Пустота, что засела в груди после гибели невинных, после мести, наконец начала рассеиваться. Вместо неё медленно рождалось ощущение… завершённости. Или, может быть, прощения — не кого-то, а самой себя.

Она откинула одеяло, ноги коснулись тёплого пола. Открыла шкаф и достала простой тёмно-серый спортивный костюм — практичный, удобный. Больше никакой мишуры, никаких платьев, масок или театральных постановок.

Чёрное платье, в котором она встречала вчера Воронова, словно проклятие висело на стуле. Не раздумывая, Ливия скомкала его в комок и, выйдя в коридор, швырнула в ближайшее ведро. Как знак того, что всё закончено.

На кухне уже сидели Эд и Джулия. Кофе ароматно парил в кружках, а тишина между ними была не напряжённой — просто утренней.

Эд бросил взгляд на ведро с платьем, потом на Ливию, которая с мокрыми после душа волосами и в спортивной одежде казалась не ученой, не палачом, не лидером — а просто женщиной, впервые за долгое время дышащей свободно.

— Сегодня день уборки, — сказала Ливия, бросив взгляд на них. И указала пальцем на ведро. — Вчера мы закончили одно. Теперь время начать другое.

Джулия слабо улыбнулась, но глаза её оставались печальными. Она всё ещё не простила до конца Ливию.

Эд молча кивнул, потянулся и отпил кофе.

— Мы приведём в порядок технический уровень, — продолжила Ливия. — Где мы убивали оживших. Там кровь на стенах, на полу, на дверях. Это место создавали для светлого будущего. И мы это будущее построим!

Слова прозвучали неожиданно твёрдо. В них не было пафоса, но была решимость. Очистить не только уровень, но и себя