Позывной "Аббадон" - Екатерина Воробьева

Толпа врачей тут же обступила Джин которую он бережно положил на стол.

- Помогите! Помогите! - горланил он, сам не понимая, к кому конкретно обращается.

Трем врачам пришлось объединить усилия, чтобы вытолкать огромного мужчину, находящегося на краю неконтролируемой истерики, за дверь.

Он метался по коридору из стороны в сторону как запертый в клетке зверь. Рвал на себе волосы, пыхтел, стонал, хватался за горящую огнем грудь.

А когда увидел, как из-за угла торопливым, широким шагом к операционной приближается Габриэль, кинулся на него как бешеный пес.

- Габриэль, помоги! Помоги, заклинаю. Что хочешь отдам. Все отдам. Спаси ее!

Положив пятерню на лицо невменяемого снайпера, Габриэль силой заставил его опуститься на стул в коридоре.

- Делай что хочешь, но держи ее. Понял? Держи!

Тедди ничего не понял. А переспросить не успел, Габриэль уже скрылся за дверями операционной.

Обхватив голову руками, он замер, пытаясь хоть что-то почувствовать от Джин. Но на том конце связующей нити была лишь тишина. Он все стучался и стучался. Звал ее. Дергал за нить. Но никто не отвечал. А дальше произошло самое ужасное.

За стенами операционной послышался глухой, ровный писк датчиков жизненных показателей, следом за которыми последовали громкие, четкие указания Габриэля и суета врачей.

- Нет-нет-нет! - заорал Тедди и кинулся к двери.

На что он рассчитывал, он и сам не знал. Выбить стальную дверь, сорвать ее с петель или просочиться в щель? Но двери не поддались свирепому натиску.

- Держи ее. - вспомнился приказ Габриэля.

И снова усевшись на стул, закрыв глаза, Тедди сосредоточился. Вызвав в голове образ Джин, он нырнул так глубоко в свое сознание, на сколько только мог.

***

Темнота. Тишина. Пустота.

Опять она попала в это ужасное место. Опять она "между". Опять она на границе миров. Опять она одна.

Паника и ужас начали опутывать ее так быстро, словно были ядовитым удушающим газом, проникающим в каждый атом, отравляя собой все до чего мог дотянуться.

Покрутившись на месте Джин, осмотрелась по сторонам, переборов скованность. И как обычно - ничего. Что она надеялась увидеть, она и сама не знала. Но знала абсолютно точно, что не сдвинется с места. Больше нет.

Больше не ринется в панике по темному лабиринту, ища выход. Больше не будет умолять пустоту сжалиться над ней и отпустить. Больше она не вернется назад.

Сев на пол и подтянув колени к груди, Джин спрятала голову меж колен и затихла. Стала ждать, когда отведенное ей время на выход истечет, и за ней придут. Возьмут за руку и отведут в другое место. В другую жизнь. В другой мир. Может быть, там она обретет спокойствие, мир, добрую и спокойную судьбу. В этой жизни ее уже больше ничего не держало.

Чем глубже она погружалась в меланхоличные, мрачные мысли, тем, казалось, еще гуще и плотнее становилась темнота. Хотя куда еще темнее? Но в этот раз было все по-другому. Более тихо, умиротворенно и спокойнее. Казалось, сама темная бездна приняла ее в свои объятия и стала укачивать, успокаивать и сочувствовать.

В воспоминаниях сами собой всплыли последние несколько месяцев ее жизни. Глубокие, проницательные карие глаза, смотрящие с добротой, пониманием и теплом. Его запах. Его сильные руки и упругое тело. Его мягкие, нежные прикосновения, в которых она нежилась каждую ночь. Его голос. Как он звал ее.

Его голос становился необычайно мягким и бархатным, когда он произносил ее имя. Так, как он, не мог никто.

- Джин!

Да, примерно как-то так.

- Джин! Где ты?

Она и сама поразилась реалистичности своего воображения. Его голос был слышен настолько отчетливо, словно Тедди находился где-то рядом и звал ее.

- Джин!

И вот теперь она вздрогнула.

Это была не фантазия.

Тьму необъятного пространства прорезал его четкий, громкий голос.

- Джин, где ты, где ты, где ты?!

- Тедди?! - она резко встала и начала судорожно оглядываться вокруг.

Он не мог здесь находиться! Не мог! Это означало лишь одно: что он тоже оказался "между". А эта мысль больно ужалила Джин под ребрами.

- Джин, вернись ко мне. Вернись, вернись, вернись!

В его голосе слышалось глубокое отчаяние и мольба.

- Прошу, вернись домой. Вернись ко мне!

- Тедди! - заорала Джин, пытаясь докричаться до него - Тедди!

Но ответом ей послужил маленький лучик света, упорно разрезающий темноту и стремительно приближающийся к ней.

Тонкая, но довольно прочная и упругая серебряная нить надежно обвилась взоле ее запястья и с силой дернула Джин.

- Вернись ко мне. Ты нужна мне. Я люблю тебя. Джин, прошу, не уходи.

Нить дергала зло, отчаянно и резко. Тянула ее так упорно, что Джин просто не смогла сопротивляться и последовала за ней.

Кто-то на том конце категорически не хотел ее отпускать и признавать свое поражение. Боролся за нее всеми мыслимыми и немыслимыми способами. И она знала, кто. Она бежала к нему со всех ног, а нить-помощница лишь указывала и освещала верный путь лабиринта.

И вот, когда уже выход был так близко, когда свобода была на расстоянии вытянутой руки, ее резко дернуло назад. Потеряв равновесие, Джин плашмя упала на спину и задохнулась от того, что весь воздух из легких вышибло за раз.

- Джиневра Торингейл, ты ничего не забыла, дитя? - скрипучий, мрачный, устрашающий голос превратил кровь Джин в кристаллики льда.

Нет-нет-нет-нет! Только не это! - визжала паника в голове Джин.

Из-за двери, что шла наружу в мир смертных вышла высокая фигура в длинном, потрепанном, темном балахоне.

Лицо она никогда не видела, оно скрывалось в темноте большого капюшона, но руки... костлявые, ледяные, длинные пальцы часто снились ей в кошмарах.

- Нет, прошу. Прошу вас. Я не могу. Пожалуйста, не надо. - испуганно залепетала она и ползком попятилась от фигуры в балахоне.

- Ты знаешь правила. Ты знаешь цену. Заплати или не выйдешь.

К ней потянулась костлявая рука.

- Прошу. Не надо. Я умоляю, умоляю, не надо. Не отнимайте последнее. Я прошу вас!

Слезы отчаяния и страха градом стекали по ее щекам. Сдавленным голосом она молила о пощаде. Не ради себя. Ей было плевать на остатки своей души. Ради него. В ней должно было что-то остаться для того, чтобы хоть как-то любить его.

Но рука с длинными тонкими пальцами неумолимо приближалась к ее груди.

- Мне