Позывной "Аббадон" - Екатерина Воробьева

И на этих словах он резко засунул свою руку в грудь Джин.

Острая, резкая, нестерпимая боль, как огненная вспышка, пронзила все ее тело. Громко, истошно закричав, Джин выгнулась дугой, когда ее пронзили спазмы и судороги агонии.

Это продлилось всего мгновение, а затем существо вынуло свою руку с зажатым в ней маленьким золотым зернышком.

- Прекрасна! - с восторгом выдохнуло чудовище - Это самая прекрасная часть твоей души, Джиневра. Я буду беречь его. Оно станет украшением моей коллекции. - и существо исчезло также внезапно, как и появилось.

Яростный вопль отчаяния и злости разрезал тишину черного пространства. Джин кричала так словно безвозвратно потеряла самое драгоценное, что у нее было. А она и потеряла - свою душу, ту последнюю часть, которая расцвела благодаря Тедди. Ту часть, которую она подарила ему. А теперь окончательно потеряла ее.

Справившись с болью, безысходностью случившегося и скорбью, Джин нашла в себе силы подняться на ноги и зайти в залитую ярким светом дверь. Она имела право на это. Ведь она заплатила цену. Самую дорогую цену. Оставался лишь вопрос - зачем ей такая жизнь? Для чего? Что еще хочет от нее вселенная? Какой цели она еще должна послужить?

***

Тедди вышел из транса только тогда, когда услышал звук открывающейся металлической двери, ведущей в операционную.

Все это время он пытался нащупать след Джин, который оборвался резко и внезапно. Он звал ее. Чувствовал. Чувствовал ее страх, отчаяние, панику и безнадежность. Держал и тянул к себе всеми силами. А потом все резко закончилось. Словно кто-то разрезал их связующую нить.

Серебряная, блестящая и некогда крепкая нить испарилась, будто никогда не существовала. И это весьма беспокоило Тедди.

Когда в коридор вышел хмурый и довольно уставший на вид Габриэль, Тедди подорвался со своего места как ужаленный.

- Как она?

- Жива. - сухо бросил он и дернул манжеты белоснежной рубашки.

Тедди вопросительно взирал на него, безмолвно умоляя дать больше информации.

- Она спит. Я погрузил ее в глубокий сон. Все осколки мы вытащили, а исцеляться теперь она будет сама.

- В каком смысле? - растерянно хлопал глазами Тедди.

Габриэль лишь угрюмо смотрел на него как на умственно отсталого человека.

- Все потом, Чандлер.

Заметив, что Тедди пытается проскользнуть мимо него в операционную, Габриэль остановил его властным, не требующим возражений тоном.

- Нечего тебе там делать.

- Я хочу ее увидеть. - настаивал он.

- Не подчинишься, я и тебя усыплю до завтра.

Стиснув зубы и недовольно зарычав, Тедди все-таки отступил.

- Увидишь ее завтра. - проявив наконец эмпатию и сочувствие, Габриэль смягчил тон и по-дружески похлопал Тедди по плечу.

Тедди удивил такой жест. Ведь он не помнил, чтобы Вселенский Порядок когда-то хоть к кому-то прикасался дружеским жестом. Лилит не в счет. Он даже наказывал их, применяя только магическую, грубую силу. Никакого контакта. А тут такое!

***

Проснувшись, Джин долго сидела на кровати в медицинском блоке и пялилась в одну точку.

Придя в сознание, она бегло оглядела залитую ярким солнечным светом палату. Все стерильно-белое, чистое, свежее. Возле кровати располагался небольшой столик, на котором стояла ваза с огромным букетом разноцветных цветов. Они источали сладковатый аромат, заглушающий запах озона, витающий в воздухе палаты.

На ней была больничная сорочка белого цвета. А рядом, на белом кресле, словно грязное пятно, лежала ее одежда: черные штаны, футболка и куртка. Все было чистое, свежее, без каких-либо следов повреждения от взрыва. Словно добрый волшебник, поколдовав, предал ей первоначальный вид.

Джин долго смотрела на белую стену, но на самом деле она смотрела вглубь себя. Туда, где еще недавно была ее душа, где еще недавно распускалась, как весенний бутон, любовь к Тедди, рождались мечты и надежды, где были последние эмоции.

Но теперь она не чувствовала ровным счетом ничего. Абсолютно. Внутри нее была тишина. Такая ровная, гладкая и пугающая, как гладь морской воды во время штиля, когда нет ни малейшего дуновения, ветерка чтобы хоть чуть-чуть всколыхнуть волну.

В дверь палаты постучали. Она даже не пошевелилась от внезапного звука, лишь медленно перевела взгляд на вошедшего.

Стоя в дверях, он молча и изучающе смотрел на нее, словно пытался найти в ней что-то. Она же точно так же смотрела на него: на его каштановые, завивающиеся волосы, заросшие щетиной щеки, упрямую челюсть, острые скулы. Окинула взглядом могучую фигуру и пыталась почувствовать к нему хоть что-то, буквально насильно заставляла себя почувствовать, но, увы, он был ей абсолютно безразличен, как случайный знакомый.

- Привет. - он медленно начал приближаться.

Джин молчала и внимательно следила за каждым его шагом, как змея, притаившаяся в кустах.

- Как ты себя чувствуешь?

- Нормально. - сухой, безэмоциональный ответ.

- Джин я...

Он протянул, руку чтобы дотронуться до ее лица, но она резко отстранилась, вскочила с кровати, сорвала с себя больничную рубашку и начала натягивать свою одежду.

- Тебе нельзя вставать. - он попытался остановить ее, вразумить, но ее ледяной взгляд резко остановил его.

- Мне больше не нужен отдых, и восстановление, и лечение. - резко отчеканила она - Теперь у меня есть регенерация.

Тедди нервно сглотнул. Он знал, что это значит, знал о последствиях этого, Габриэль предупредил его, но он совершенно не был готов с этим столкнуться наяву.

От его Джин не осталось ни следа. Он видел это в ее безразличном взгляде, видел это в каждом ее движении - свободном и необремененном какими-либо эмоциями. Он видел это в ее глазах, которые имели ровный бирюзовый цвет. Раньше цвет ее глаз играл каждую секунду зависев от настроения, теперь он был ровным, одного и того же стабильного оттенка.

- Джин, давай поговорим об этом.

Тедди не собирался сдаваться, категорически отрицал, что она совершенно ничего не чувствует по отношению к нему. Логика утверждала, что парные узы мертвы, но сердце отвергало этот факт.

- Давай. - натянув и расправив куртку, она повернулась к Тедди - Я благодарна тебе за спасение, но на этом наши отношения заканчиваются. Ты же знаешь, какую цену мне пришлось заплатить за возвращение?

Тедди молча кивнул.

- И ты понимаешь, что теперь я эмоциональный импотент? Я не могу злиться, радоваться, пугаться, любить, теперь мне чуждо чувство