Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

— Три Копья — крепчайший замок на севере Южного Пути. Вам не взять нас быстрее, чем за зиму!

Эрвин повел бровью:

— Стало быть, перспектива погибнуть в начале весны вас вполне устраивает? Могу понять: птички, цветы, пробуждение природы… Приятно умирать в такое время.

— Мы простоим, сколько сможем. Дешево не отдадимся!

— Вы теряете собственную голову; я — горстку солдат, которых даже не знаю. Невыгодная для вас сделка. Могу предложить выбор.

— Отдать припасы и оружие? Запятнать себя позором?!

— Видите ли, сир Коннел, мой враг — не вы, а Адриан. Рано или поздно я встречусь с ним. Кто-то победит. Если выиграет он — значит, вы просто отделаетесь от меня дешевою ценою. Груда железа да куча зерна — не много за радость увидеть смерть Ориджина. Но если — волею Агаты — выиграю я… Тогда, сир Коннел, вы сохраните в целости свои владения, а также добавите к ним земли соседа — барона Кейса. Он, знаете ли, повис на дереве так неудачно, что вскоре задохнулся. Имущество ему теперь без надобности.

Барон Трех Копий свел густые брови.

— Предать своего сюзерена? Встать на сторону мятежника?!

Конечно, возмущение наиграно — иначе он бы уже возвращался в замок. Какой лорд откажется от шанса удвоить свои земли! Однако совести барона требовалось успокоение.

— Я не предлагаю биться за меня, — сказал Эрвин. — Постойте в стороне, пока я не возьму Фаунтерру. Лишь тогда принесете присягу.

— Одинаково против чести.

Эрвин фыркнул.

— Сберечь, стало быть, жизнь и получить второе баронство — этого вам мало? Требуется еще поуговаривать, нежно попросить, как барышню?! Хотите по чести — извольте! Сразитесь один на один с любым из моих спутников. Победите — мы уйдем. Предложил бы себя вам в противники, но вот беда: я — герцог, вы — барон, мне честь не позволит. Какая жалость!

Рыжебородый угрюмо оглядел кайров, стоящих за Эрвином. Деймон Ориджин озорно подмигнул противнику.

— Тьма бы вас!.. — рыкнул барон. Вынул меч из ножен и метнул в землю.

• • •

Стратегия навязывания места такова.

Защитник уничтожает некоторые дороги и мосты, оставляя в целости другие; твердо удерживает одни замки, а иные сдает захватчику; опустошает избранные земли. Он добивается того, чтобы один путь продвижения был для захватчика много легче иных. Двигаясь этим легким путем, захватчик придет в выбранную защитником точку и вынужден будет вступить в сражение из крайне невыгодной позиции.

Преодолеть эту трудность захватчик может — на выбор — либо ценою больших потерь в живой силе, либо за счет применения хитрости. В большинстве случаев военачальники выбирают первое. Причина проста и обоснована: они используют тот ресурс, которым располагают. Гибкость полководческого ума — редкое качество. Солдаты же всегда имеются в наличии.

Неделю войско герцога двигалось на юг, не встречая сопротивления. Воины Южного Пути отступали без боя, и тревога каждую ночь шептала Эрвину: ты же не думаешь, что они сбегут в Шиммери, правда? Скоро встретишь их, милый, встретиш-ш-шь. Там, где меньше всего хочешь.

Противник ожидал Эрвина в наилучшей для обороны точке. Река Мудрая шириною в полет стрелы. Мосты сожжены. Единственный брод на всю округу упирается в крутой южный берег. Там, на круче, дымят костры, полощутся флаги, роятся, блестя шлемами, стрелки. Хорошие стрелки, тьма бы их: опытные наемники с длинными луками. Шесть выстрелов за минуту, стрела пробивает латный доспех. Я же говорила, любимый, видиш-ш-шь!

С помощью сигнальных флажков Эрвин предложил врагу сдаться. Без надежды на успех, а просто потому, что делал так всегда. В качестве ответа лучники показали, на что способны. Стрелы хлынули в небо плотной серой тучей, за пару секунд перемахнули реку, вонзились в берег разом, одномоментно — земля загудела. Несколько северян, неосторожно подошедших к воде, легли вместе с конями.

Эрвин собрал военный совет.

— Переправимся ночью, — сказал Деймон. — Они не смогут бить прицельно, только навесом на звук. Прикроемся тяжелыми щитами, перейдем!

— Там не только лучники, но и рыцари, — отметил Блэкберри. — Брод узок, мы будем выбираться на берег малыми отрядами. Путевские рыцари встретят и выкосят всех без труда.

— Так в чем ваш совет, полковник? — взвился герцогский кузен. — Сесть и зарыдать?

— Выше по реке имеется роща. Срубим деревья, сделаем плоты, переправимся скрытно в другом месте. А здесь оставим лагерь с гарнизоном — для отвода глаз.

— Скрытно нарубим деревьев? — хохотнул Майн Молот, лорд Верхней Близняшки. — Путевцы — дураки, но не глухари же! Когда лес валят, за полмили слыхать!

— До рощи мили три. Отсюда не услышат. Главное, чтобы не заметили, как пошлем отряд.

— А мне вот как думается, — вмешался Роберт. — Напротив рощи путевцы наверняка ждут атаки и держат дозорных. Пошлем отряд не к роще, а наоборот, вниз по реке. Там ни брода, ни леса, стало быть, и атака не ожидается. Переправимся вплавь без доспехов. Ночью внезапно ударим и вырежем стрелков.

Блэкберри и Молот восстали в один голос:

— Пара сотен бездоспешных — против тысяч стрелков и рыцарей? Да будь там хоть все спящие, пьяные и хворые в придачу — все равно ни шанса!

— Светлая Агата сбережет, — преспокойно пожал плечами Роберт.

— Вас, Ориджинов, может, и сбережет… Остальных перебьют, как овец.

Эрвин поднял руку.

— Благодарю вас, милорды. Я услышал все необходимое. Поступим вот как. По совету лорда-кормильца Блэкберри…

По совету Блэкберри, но к сильному неудовольствию остальных, безлунной ночью пятьсот греев отошли от реки и окольным путем передвинулись к роще. Как можно тише принялись за дело: валили деревья подальше от реки, чтобы не попасться на глаза дозорным врага, обтесывали, подгоняли по длине. Сколотить сами плоты планировалось в ночь сражения: быстро вытащить бревна на берег, соединить — и тут же в атаку, пока враг не успел среагировать.

Как ни странно, Эрвин также прислушался и к совету Роберта. Двести отчаянных бойцов из числа кайров были даны в подчинение кузену и выступили на милю вниз по реке, чтобы пересечь ее вплавь.

— Ты — счастливчик, в кольчуге родился, — напутствовал Эрвин кузена. — Молись сам, и я за тебя помолюсь. С помощью Агаты все сделаешь, как нужно.

— Ага, — согласился Роберт.

Миновало несколько дней. Батальоны Ориджина стояли лагерем у брода, с крутого дальнего берега глядели на них путевские стрелки.