"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

публичной порке его офицера. Если бы она снесла это оскорбление молча, ее королевский статус потерпел бы тяжелый ущерб. И, вообще говоря, никто, включая Дакаско, не удивился ее словам. Чудно и чудовищно оказалось другое.

Капитан нахмурился, откашлялся в перчатку, переступил с места на место, крякнул, побагровел, пошарил за пазухой и извлек оттуда трубку пергамента, запечатанную черным сургучом. Почему черным?

— Мадам, — произнес он, — я послан королевским указом, дабы взять вас под арест и препроводить под стражей для дальнейшего судебного разбирательства. Вот подтверждение моих полномочий. Я обязан спросить, последуете ли вы за мной добровольно и с сохранением достоинства или же вынудите меня применить силу?

— А-арест? — переспросила Венона Сариана, скорее с удивлением, чем с испугом. — Неужели у него хватило ума поддержать этот вздор насчет общественной нравственности и чистоты религии?

«Черная печать. Черная! — едва не вслух простонала Аранта. — Раскрой глаза. Это государственное дело, а не церковное. Иначе они прислали бы красный сургуч».

— Насколько мне известно, вы обвиняетесь в государственной измене. Дело, таким образом, находится в юрисдикции Суда Пэров, а не Святой Церкви Каменщика.

— И таким образом он надеется выторговать у меня развод? — фыркнула Венона Сариана. — Ему придется предъявить Суду Пэров какие-то доказательства.

— Доказательства будут предъявлены на суде. Есть ли у вас вопросы, мадам, на которые я был бы в состоянии ответить лично?

Едва ли этому Дакаско прежде доводилось арестовывать королев.

— Ладно. — Венона Сариана сделала отстраняющий жест. — Я пойду хотя бы ради того, чтобы положить конец потоку убогих инсинуаций. Нет, я возьму с собой только Кариатиди.

И, окруженная многочисленными юбками, она торжественно поплыла к выходу. Часть гвардейцев, опередив королеву, прокладывала ей путь в воющей от восторга толпе, другая часть выстроилась от нее по обе стороны в колонну по двое. Аранта перехватила вопросительный взгляд Кеннета. Стоит ли им немедленно умереть на месте, защищая королеву, и будет ли в том смысл? Только для него одного Аранта медленно покачала головой. Пожалуй, ей стоило поблагодарить судьбу за непроницаемые очки Веноны Сарианы, сквозь которые она не могла видеть ее глаз. Приходя в дома оппозиции с арестами, она слишком часто видела этот взгляд. Взгляд человека, чей шлейф захватили мельничные жернова. Половина из них клянется найти правду и вернуться домой к завтраку. По мере того как процессия покидала зал, тишина все тяжелее наваливалась на тех, кто оставался позади.

— Капитан! — воскликнула Аранта внезапно и даже испугалась звука собственного голоса. — Стойте!

Он, разумеется, знал, кто она такая. А кто не знал! И, возможно, он уже видел в ней следующую королеву, с которой безопаснее жить в ладу. Едва ли она могла помешать ему исполнить непосредственный приказ короля, а в остальном было бы разумно обойтись с нею вежливо. Поэтому процессия остановилась, и сбивающимся от волнения шагом Аранта подошла к Дакаско.

— Капитан, мы ожидали, что вы приведете с собой охрану для Белого Дворца. Вы не можете уйти сейчас, оставив беззащитных женщин на милость озверевшей толпы.

— У меня нет приказа на этот счет… мадам, — отвечал Дакаско, видимо, сам удивившись тому, что приказа нет. Тогда как по ситуации вроде должен быть.

— Но во дворце находятся королевские дети, — настаивала Аранта голосом, окрепшим от его нерешительности. Давить, давить и давить! И, может быть, спустя минуту или час все изменится. — Король не может оставить их в этом положении. Все, что здесь произойдет, будет на его совести. Но ответите за это вы.

Должно быть, нажим получился у нее нешуточный, потому что Дакаско побледнел и попятился от нее. Знамо дело — ведьма. Общее гробовое молчание произвело ее в самые главные персоны.

— Именем кого вы распоряжаетесь? — Он, видимо, вспомнил о том, что дама эта не имеет пока никакого официального статуса.

Аранта замешкалась, прежде чем нашла выход, очевидно лежавший на поверхности:

— Именем короля, ясное дело!

— Я, — сказал он, — доложу государю. Может, он пришлет еще кого-то вместо меня.

— Когда?!

— Ну… — Офицер неопределенно пожал плечами. — Может, он считает, вы сама справитесь?

Пришлось. Вооруженные мужчины ушли, уводя с собою королеву, злорадный вой со стороны площади ударил по напряженным нервам, кто-то всхлипывал за ее спиной на фоне всеобщего оцепенелого молчания. Она продолжала стоять возле самого разбитого стекла, рядом с одним только Кеннетом аф Крейгом, и напряженно, экстатически ожидала рассвета, словно надеясь, что первые лучи испепелят окружившую Белый Дворец нечисть. «Это не нечисть штурмует нас, — напомнил ей ее здравый смысл. — Это те, кто считает ночной нечистью тебя. С восходом они не растворятся в тумане и даже не потеряют активности. Они считают день своей вотчиной. Они боятся тебя, а потому могут попытаться тебя убить». Она не представляла, что сможет сделать, если они ворвутся во дворец. А потому швыряла в толпу, стоявшую напротив, их собственный страх, неуверенность, стыд постыдных желаний. Она бы умерла, если бы ей пришлось сделать это с каждым из них. Но все вместе, живущие одним порывом, одним мозгом, одним стремлением, движимые единой волей, они представляли собой, некоторым образом, единый организм. Следовательно, и противостоять им нужно было, как единому целому. Остановить их там, пока они не оказались здесь.

Сказать по правде, в этот момент участь Веноны Сарианы занимала ее в самую последнюю очередь.

Она бы так и простояла в окаменении, если бы ее бесцеремонным образом не дернули за рукав.

Эсперанса дель Рей, та самая «девушка в теле», специально для которой придумали платье «Помона». Красавица в самом старом, одобренном Святой Церковью довеноносариановском стиле.

— Мадам, — прошептала она. — Мой отец прослышал о беспорядках и прислал за мною карету. Он не желает, чтобы его дочь рисковала жизнью в окружении разъяренной черни. Прошу вашего позволения покинуть Белый Дворец, тем более что я лишена возможности неотлучно находиться при особе Ее Величества, как этого требовал мой статус фрейлины.

Ее отец, вспомнила Аранта, был камбрийский дворянин, много вложивший в нынешнего короля, и под этим предлогом, а также в ожидании последующих пряников, обосновавшийся в столице. В сущности, не было ничего удивительного и тем более скандального в том, что он обратился к королеве с просьбой отпустить его дочь из осажденного дворца. Наверняка он позаботился о ней еще до того, как стало известно об аресте королевы, и положение пансиона еще не было столь угрожающим. Венона Сариана, подумала Аранта, не отказала бы.

— С богом, дитя, — сказала она девушке. Эсперанса радостно подхватилась и мелькнула белым платьем по лестнице вверх — собираться. Остальные, чьи родители проживали далеко от столицы, проводили ее завистливыми взглядами. Им предстояло