Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

стенам прошел дружный крик: «Прекратить бой! Идут переговоры!» Обороняющиеся вышли из рубки, нападающие воины тоже в недоумении отступили на несколько шагов. Так как крики со всех сторон продолжались, то противоборствующие стороны разошлись на еще большее расстояние, не желая пасть под ударом неожиданной стрелы. В рядах союзных войск заметались генералы, посыльные и курьеры, пытаясь согласовать и понять, что же на самом деле случилось и кто ведет переговоры.

Сам Гром Восьмой с изумлением стал выслушивать лавину докладов и не сразу сообразил дать команду о продолжении штурма. Потом до него донеслось известие, что с противоположной стороны дворца его святость агитирует вражеские войска сложить оружие. Пока послали туда курьеров, пока стало что-то проясняться и пока генералы не подняли грандиозный скандал, король Чагара пропустил тот самый переломный момент. А когда-таки решился и трубы вновь запели сигнал к «атаке!», враг неожиданно отступил от стен внутрь, пропуская на свое место приветственно размахивающих руками гвардейцев Чагара. Их довольно редкие на всем периметре крыши фигурки выкрикивали, что идет поспешная сдача оружия и вскоре весь дворец будет в полном распоряжении оккупационных войск.

В шоке оказались в первую очередь те, кто, врываясь в поверженную крепость на плечах своих солдат, собирался знатно пограбить и распотрошить огромную сокровищницу, которую наверняка представлял собой дворец достославного Гранлео. Именно они громче всех кричали о попранной справедливости, сговоре с врагом и потакании шкурническим интересам его святости. Потому как после непредвиденной сдачи дворца никто, кроме самых отборных и дисциплинированных гвардейских частей, вовнутрь великолепного строения не допускался.

Конечно, помимо гвардии генерала Тербона и людей из «ведомства Менгарца» во дворце с самого первого часа стала работать специальная трофейная команда, в каждое отделение которой входили представители и наблюдатели союзников. Они скрупулезно описывали все ценное, что подвергалось демонтажу и вывозу, затем упаковывали это в специальную, строго пронумерованную тару и сразу же караванами отправляли в сторону Чагара. Именно там впоследствии и намеревались произвести окончательный дележ военных трофеев. Все-таки высшие сановники союзнической армии понимали, что они в таком случае получат ценностей и сокровищ для своих стран гораздо больше, чем при оголтелом грабеже и разбойной вакханалии. Не считая тех потерь, которые бы произошли при вполне реальных пожарах. В данном случае оказались сильно ущемлены командиры среднего командного звена, у которых был только призрачный шанс разбогатеть быстро и за счет менее поворотливых соседей по общему строю.

Понимал подобную выгоду и король Чагара. И скорей всего только поэтому не пошел на открытый крупный скандал, а то и разрыв отношений с пришельцем. Зато наедине они накричались друг на друга вдоволь. И если Гром в основном напирал в ссоре на унижение его как лидера и единоначальника, то Виктор его в ответ обвинял в самом главном грехе: пренебрежительном отношении к жизням простых воинов. Опять чуть до драки не доходило, но если в прежние годы его святость заранее бы смирился со своей смертью от единственного удара его величества, то сейчас ситуация изменилась чуть ли не наоборот. Особенно после того, как и сам монарх Чагара попробовал шутки ради немного помахать двуручником. Он его тоже умудрился взять одной рукой и даже взмахнул им пару раз, прогнувшись во все стороны. Но потом скривился и с пренебрежением поставил оружие обратно возле письменного стола монаха, который тот облюбовал для своей работы. Да еще и буркнул при этом:

– Неудобный в бою…

После чего продолжил очередную ссору, но уже не с таким агрессивным накалом, как прежде. В подобных ссорах и выяснился еще один любопытнейший факт. Оказалось, что велеречивая, обворожительная Маанита не открыла ничего важного из секретов покойного Гранлео, о чем бы не узнал Менгарец в самый первый час своего пребывания во дворце. Сдавшиеся в плен слуги, за жизнь своих родных и близких рассказали не просто все, что знали, а и то, о чем только смутно догадывались. Поэтому когда король со своей новой пассией отправился по территории императорской цитадели, то он прежде всего надеялся всем доказать нужность и преданность Мааниты. Но везде, куда она его ни приводила, уже стоял усиленный пост гвардейцев и четко рапортовал его величеству, что именно они охраняют. Причем довольно часто делали это более подробно, чем об этом месте знала сама наложница. А как выяснилось чуть позже, то она не знала и одной трети всех тех секретных или тайных комнат и объектов, которые к тому времени уже знал его святость.

Именно поэтому жутко разгневанная девушка устроила постыдную истерику королю при всей его придворной свите, огульно обвинила Менгарца в попытках ее подставить, опозорить и уничтожить и с рыданиями упала на пол, а потом и вообще потеряла сознание. И кажется, ее личную трагедию влюбившийся Гром принял слишком близко к сердцу. Вот потому и взъелся на пришельца.

Об этом гротескном эпизоде вскоре стало известно всей армии и сопровождающей знати. И не насмехался над императорской подстилкой только тот, кто не имел чувства юмора или попросту не умел смеяться. Вполне понятно, что и авторитет короля Чагара при этом довольно пошатнулся. Да и не все простили ему безумный и кровавый штурм, в котором бессмысленно пали многие товарищи по строю. Слова и действия Менгарца дословно и со всеми подробностями разошлись среди простых воинов, а с учетом прежних заслуг, подвигов и свершений, преклонение перед его святостью дошло до невиданных вершин. Что тоже не улучшало его отношений с королем Чагара, полномочными представителями союзников и особенно бывшей наложницей Гранлео.

Но, с другой стороны, Виктора в данный момент совершенно не волновали те самые отношения. Пусть говорят и делают что хотят – лишь бы его не трогали и не отвлекали. Пусть грабят и тащат во все стороны все мало-мальски ценное и грызутся между собой за сундуки с ожерельями, лишь бы не мешали работать в тех местах, где работали его помощники. Менгарец опять спал всего пару часов в сутки, а все остальное время работал как угорелый, пытаясь разгадать таинства и загадки наследия покойного императора. Потому что работы в этом направлении было на десятилетия.

С первого часа пребывания в огромном по величине комплексе зданий его святость безоговорочно захватил для себя именно те помещения, которые больше всего и использовал покойный Гранлео в свободное от развлечений время. Они не отличались мало-мальской роскошью или