Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

– Мы решаем будущее всего рода человеческого, – протестовала Моника. – Мы не можем так просто к этому относиться. И потом… – Она указала пальцем на Мзу. – Тысяча дьяволов, она едва ли компетентна, чтобы решать за всех остальных. Я это так понимаю. Ты готова была использовать Алхимика против целой планеты.

– В то время как Королевское разведывательное агентство – организация, настолько высокоморальная, что можно позавидовать, – огрызнулась в ответ Алкад. – Сколько народу ты убила, чтобы меня выследить?

– Ну уж, непременно вам нужно подъедать друг друга, – вмешался Лайол. – Вы что, к чертям, не можете даже решить, как решать? Да послушайте вы себя сами! Вот такая индивидуальная глупость каждый раз и толкает людей в самое дерьмо. Мы только обсудим – и вынесем решение. Вот что. Кончайте.

– Нет, – возразил Самуэль. – Решает капитан.

– Я? – удивился Джошуа.

Моника в удивлении уставилась на эдениста:

– Он?

– Да, я согласен, – сказал сержант. – Решает Джошуа.

– Он никогда не сомневался, – напомнил Самуэль. – Разве не так, Джошуа? Ты всегда знал, что все кончится успешно.

– Я, конечно, надеялся.

– А ты сомневалась в цели этого полета, – сказал Самуэль Монике. – Ты полностью не верила в то, что он закончится удачей. Если бы ты верила в успех, ты была бы готова к принятию решения. А ты вместо того сомневаешься, это не в твою пользу. Кто этим занимается, тот должен иметь убеждения.

– Как ты, например, – поддразнила Моника. – Раб своей знаменитой рациональности.

– Я тоже нахожу, что я для этого недостаточно компетентен. Хотя все эденисты и думают, как один человек, но чтобы принять решение для такого большого количества, мне нужно одобрение Согласия. Может показаться, что эденизм дал трещину.

Джошуа оглядел весь свой экипаж.

– Вы все время были очень спокойны.

– Это потому, что мы доверяем тебе, Джошуа, – просто сказала Сара и улыбнулась. – Ты же наш капитан.

Как странно, подумал Джошуа, когда добираешься до голой истины и оказывается, что люди в тебя верят. Кто он такой, что он совершил, – все это что-то для них значит. А это на самом деле так ничтожно…

– Хорошо, – медленно выговорил он и передал черной дыре по связи: – Это для тебя приемлемо?

– Не могу брать на себя ответственность за ваши решения, коллективные ли или какие другие. Единственное принуждение, которое я могу на себя брать, – это не допускать, чтобы вы применяли мои возможности в качестве оружия. Во всем остальном у вас свободный выбор.

– О'кей. Покажи мне, что произошло.

* * *

Одержимые в нефе бросились на колени, изо всех сил сконцентрировавшись на создании потока энергистической мощи, которого требовал от них черный Мессия для своего призыва. Квинн стоял на высокой галерее, лицом к ним, его одеяние испарилось в виде чистой тени, и он начал вылетать из своего тела, наполняя окружающий воздух, точно черный призрак. Возле сердца обнаженное тело сияло серебряным. Он принимал то, что давали ему его последователи, и направлял эту энергию так, как ему было угодно. Она разливалась по полу под куполом собора, соединяясь со структурой реальности, ослабляя ее.

Пауэл Манани и Флетчер Кристиан в оцепенении смотрели себе под ноги, а плиты вокруг них охватывала пурпурная светящаяся дымка. Подметки у них застревали в поверхности пола, и было трудно поднимать ноги.

– Мне нужно подобраться к нему поближе, – сказал Пауэл.

Флетчер посмотрел вверх, на темную тень, покачивающуюся там.

– Я хотел бы оказаться как можно дальше от этого места. Но я не уйду без нее.

Пауэл исторг свою энергистическую мощь, чтобы освободить ноги из обломков пола, даже тогда требовались значительные усилия, чтобы сдвинуть их с места. Он шумно шаркал ногами прямо перед Флетчером, они двое почти касались друг друга. Нижний край рубашки Пауэла приподнялся сантиметра на два, обнаруживая Луизину трубку с антипамятью, засунутую за пояс.

– Прекрасно, – одобрил Флетчер. – Но нелегко будет это применить. Я слышу, как приближаются падшие ангелы.

Из туманной дымки стал раздаваться вой жалобы и алчности. Под ней ткань вселенной утончалась, согласно желанию Квинна. Они оба почувствовали, как увеличивается давление с той стороны, они отчаянно пытались выкарабкаться.

– Скверно, – сказал Пауэл. – Плитки пола размягчались.

Он снова вытащил ноги, они уже ушли в пол на несколько сантиметров.

– Я останусь стоять и отвлеку его, – предложил Флетчер. – А у вас будет время добежать до лестницы.

– Я так не думаю. Эта поверхность становится хуже движущихся песков.

Пурпурная дымка растаяла. Флетчер и Пауэл озирались. Капля эктоплазмы пробилась в щель между двумя плитками с мягким звуком – блимп! Вокруг нее застыл иней.

– А что теперь? – простонал Пауэл с опасением.

Пузырясь, просочилась еще эктоплазма. Отдельные слабые ручейки начали сливаться вместе. Плиты, оставшиеся непокрытыми ими, засверкали от инея. Флетчер ощущал холод, который шел от грязноватой жидкости. Его дыхание превратилось в седые облачка.

– Добро пожаловать, братья, – гудел голос Квинна по всему собору. – Добро пожаловать на поле боя. Все вместе мы обрушим на землю Ночь нашего Владыки.

Пол под куполом на всем протяжении превратился в лужу пенящейся эктоплазмы. Флетчер с Пауэлом скакали с одной ноги на другую, неистово пытаясь спастись от пронизывающего холода, охватывающего их ноги. Они все еще оставались на месте, напрягаясь по мере того, как рябь в форме буквы V передвигалась по луже. Волны горячих похотливых эмоций выходили наружу из трещины между измерениями, контрастируя с физическим холодом. Из пола поднялся изогнутый шест, эктоплазма устремилась по нему. Он достигал в высоту более трех метров.

Флетчер, охваченный невероятным ужасом, наблюдал, как шест поднимается. Сбоку от первого появился второй такой шест, эктоплазма громко чавкала, покрывая его основание.

– Господи, спаси и помилуй слуг Твоих, – прошептал Флетчер. Они с Пауэлом отстранились от первых двух шестов, когда с бульканьем появился третий.

Теперь пузыри на эктоплазме появлялись с громкими звуками. Более мелкие ручейки устремлялись вверх, охватывая собой весь столб, точно мех хищного зверя. Один остановился, чтобы взобраться Пауэлу на ногу. Тому удалось с криком сделать неверный шаг в сторону. Кончик этой эктоплазмы изогнулся в конечность, снабженную пятью когтями. Пауэл протянул к ней свой палец и вызвал тонкое белое пламя. Когти дрогнули, к ним устремились большие потоки эктоплазмы.

– Стой!

Эктоплазма слизывала все кругом, пробираясь к его ногам, он осознал, что она не только заставляет его плоть застыть от холода. Уменьшалась и его ментальная сила, а вместе с ней – и энергистическая мощь.

Когти почти вдвое увеличились в размере под