Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Активируй!

Да, совет присесть был к месту. Мне словно хлопнули ладошкой по глазам. Все пространство вокруг запестрило от графики. Над каждым человеком, машиной или зданием в поле зрения появились таблички со всевозможными характеристиками объектов. Сверху лентой тянулись параметры погоды: температура, влажность, скорость и направление ветра. Снизу маячила карта. С этим невозможно куда-то идти, будешь спотыкаться на каждом шагу — от мельтешения кружится голова.

«подсказка: рекомендуется упростить интерфейс до минимального с дополнительными характеристиками по вызову».

Блин, а сразу нельзя было сказать? Упрощай!

Уф… схлынуло… мир стал прежним.

«Пьяный или обдолбанный? Одни алкаши и нарики кругом. Посидеть спокойно не дадут! Поскорей бы свалил в свою блатхату…»

Меня, как из душа окатило — это ж деда мысли! Это он про меня так думает!

Я глянул на него.

«Объект

Иван Петрович Замурзин

Возраст — 73 года,

Коэффициент гармонии — 7 %,

Профессиональный статус — пенсионер,

Социальный статус — 5 (ниже среднего),

Отношение — легкая враждебность,

Угроза — нет».

«Пялится еще, наркоманская рожа!.. — продолжал мысленно злопыхать дед, — сейчас еще денег начнет просить, чтоб они все посдыхали дармоеды!»

Последнее меня задело. Пошел ты на хер, Иван Петрович, — подумал я ему.

Дед подскочил с лавки, словно моя просьба исполнилась буквально и, прихрамывая, пошаркал прочь по аллее.

Черт старый, испортил настроение. Но все-таки надо себя сдерживать. А если бы я ему тоже сдохнуть пожелал?

«Приказы, причиняющие вред одушевленным объектам, требуют подтверждения и при данном значении административного статуса вам недоступны» — влез с подсказкой виртас.

***

Я поставил пакет с покупками на стол в кухне, снова включил чайник и заглянул в зал. Мира, уже переодетая в легкое кимоно с драконами, неподвижно стояла посередине комнаты закрыв глаза, тихонько что-то бормоча себе под нос и держа сомкнутые ладони перед лицом.

— Чё это ты тут делаешь? Медитируешь?

Девушка открыла глаза и улыбнулась мне.

— Настраиваюсь на тренировку.

Она вытянула руки вперед, согнув их в локтях и, словно в продолжение их, соткались из ничего устрашающего вида серпы. Как у какого-нибудь жидкого терминатора. Неприятное и жуткое зрелище, только что красивая, миниатюрная девчонка, теперь напоминала хищного богомола. Закрыв глаза, она замерла в этой позе. Серпы сверкали полированным металлом — клинки обоюдоострые с зазубренной внешней и гладкой внутренней режущими кромками.

Взмах, я непроизвольно попятился в коридор.

Мира открыла глаза.

— Видела у тебя там куча газет на полке валяется. Скатай из них шары и бросай мне по две штуки сразу.

Я пожал плечами и пошел выполнять непонятную просьбу. Смял в объемные шары несколько газет. Вернулся, вопросительно посмотрел.

— Мало, еще давай! — она совершала серпами медленные вращательные движения, словно разминаясь.

Я принес еще.

— Ок! Через несколько секунд начинай кидать. Оттуда кидай! — она указала серпом вглубь коридора, — Подальше отойди!

В следующую секунду там, где только что стояла девушка, возник белый вихрь, в верхней своей части сверкающий сталью… засвистел рассекаемый клинками воздух. Вихрь совершил оборот по комнате, буквально размазавшись в воздухе. Миг — и он уже был на прежнем месте. Ошарашенный я вспомнил о задании и поспешно бросил в ее сторону пару бумажных комков. Тихий шелест и облако из мельчайших обрезков бумаги осыпалось дождем. Я бросил газетные шары в разные стороны. Маленькое торнадо метнулось туда-сюда и шары взорвались мелкими клочьями. Последние три шара, я швырял подряд один за другим, но ни один из них не долетел до пола. Вихрь замер посреди комнаты вновь превратившись в Миру. Серпов в руках уже не было. Девушка тяжело дышала, лицо ее покраснело, волосы стали мокрыми, а кимоно потемнело от пота.

— Ф-ф! — выдохнула она, — хорошо! — скинула кимоно прямо на пол, и совершенно нагая прошла мимо меня в ванную.

— Тебе бы это… — сказал я ей вслед, озирая захламленную комнату, — тебе бы бумагорезательной машинкой работать в первом отделе! Мусорить то зачем было?

— Пропылесосишь, — отозвалась она сквозь шум воды, — у тебя все равно грязно в квартире.

Вот же стервочка японская…

***

— Ну что, рассказывать будем? — потребовал я, отхлебывая горячий чай.

— С чего начать? — бодро откликнулась Мира.

— С начала.

— С нача-а-ала. Ну ладно. В древние давние времена, когда по земле бегали мамонты, а люди одевались в шкуры… Ладно, прости, все-все. Так что ты хотел знать?

— Ну, во-первых, с кем боремся?

Девушка округлила глаза.

— Тебе, что, Наставник не рассказал? О чем вы, вообще, говорили?

— Так, общие вещи. Что-то там плел про какие-то уязвимости… кто-то через них прорывается и это, типа, опасно. Что опасно, кому опасно, я не понял.

— Вообще, в той операционке, что завелась у тебя в башке, должен быть гайд, там все подробно, но, если в общих словах… короче, прорываются паразиты. Это такие информационные сущности… — она запнулась, подбирая слова. — Ну, как вредоносные программы, которые заражают компы, так паразиты заражают игроков, в смысле, людей. Мозг человека — это информационная система. Знаешь, есть такой грибок кордицепс, он проникает в муравьев и превращает их в зомби и рассадник собственных спор. В конечном итоге муравей погибает и из башки у него вырастает гриб, но перед тем он может успеть заразить множество сородичей. Аналогия, конечно, так себе, но у людей заражение в основном тоже приводит к суициду. Слыхал, наверное, про эпидемии самоубийств? Вроде все благополучно, но людишки ни с того, ни с чего начинают массово самоубиваться, разными интересными способами. Мы, кстати, такими случаями особо не занимаемся — помер трофим и хрен с ним. Но есть нюанс. Есть люди, с аномально высоким естественным коэффициентом гармонии… вот у тебя восемнадцать…

— Двадцать один! — гордо поправил я, глянул в характеристики. — Ой, блин, уже двадцать три.

— Отлично! — честно порадовалась за меня девушка. — Тебя уже практически не заразить, а будет под тридцать, так и вовсе полный иммунитет. Но это иммунитет не естественный, а приобретенный с помощью технических средств, — она ткнула пальчиком в мой браслет, который уже стал телесного цвета и был почти невидим на руке. А есть те, очень мало их, у кого естественные значения выше двадцати. Это, так называемые, пограничные значения. То есть, заразиться-то можно, а умереть уже не обязательно! И вот такой вот выживший — он самый опасный. Много бед успевает наделать, прежде чем мы его найдем и ликвидируем. Можно предположить, что сейчас мы имеем дело, как раз с таким случаем.

— То есть ты хочешь сказать, что убийства подростков и смерть прежнего Наблюдателя, дело рук…

— Мы называем