Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

чуть ли не зверушкой в зоопарке. Надо это исправить как-то. И нет, не потому, что я вот такой важный, а меня тут позвали и стоять заставляют. Хотя бы потому, что ситуация требовала.

Так что ещё пару секунд постоял и, подойдя ко второму креслу за низеньким кофейным столиком, опустился прямо в него.

— Действительно наглый, — проговорил, поджав губы, Распутин, продолжая сверлить меня взглядом. — А разрешения спросить?

— Все мы получаем не то, чего ожидаем. И что-то подсказывает, что вы вызвали меня сюда не для того, чтобы моим здоровьем поинтересоваться, — в тон ему ответил я.

— С чего такие мысли?

— С того, что этим и обычные врачи могли заняться. А если у вас и впрямь возникло бы такое желание, то утолить своё любопытство вы могли и в моей палате, — ответил я и, немного подумав, добавил с намёком на уважительность: — Ваше сиятельство.

— Действительно, — повторил он. — Нагл. Но это не ответ на мой вопрос. С чего ты взял, что я…

— С того, что сейчас там сидит Эри, — уверенно произнёс я. — А учитывая всё случившееся, прикончить меня наедине вам будет куда сподручнее, чем если она будет мешаться под ногами. Разве нет?

Его глаза превратились в две узкие чёрточки. Взгляд стал настолько пристальным, что у меня появилось ощущение, что в меня опять из винтовки целятся. Любопытное ощущение. Никому не советую.

— Интересно, с чего бы мне тебя убивать? — Распутин чуть наклонился ко мне.

— О, ну я даже не знаю, — протянул, откинувшись на спинку кресла. — Может быть, потому, что я сын Ильи Разумовского? Сойдёт вам за причину, а?

Видимо, он ожидал услышать что угодно. Но не это. И не вот так, прямо в лоб.

— Значит, это всё-таки правда, — вздохнул он.

— Как будто вы этого не знаете, — вообще не скрывая раздражения, сказал я. — Кто из вас двоих? Кого мне благодарить, что у меня лишнее вентиляционное отверстие в груди появилось? Вас? Нет. Скорее уж, Уварова, ведь так? И только давайте не будем сейчас делать вид, будто это не так. Я знаю, что Браницкий рассказал вам обоим о том, кто был моим отцом.

Эри… Хотя чёрт с ней. Она-то не виновата. А вот этот ушлёпок… Как же он меня бесил! Вечно лезет со своими «жизненными цитатами». Достал! В следующий раз реально, что ли, попробовать ему башку отрезать? Хотя это будет попытка в один конец. Вряд ли он такое мне с рук спустит… Хотя не могу отрицать, что отделаться от этого говнюка крайне приятная перспектива.

Когда Эри той ночью рассказала мне, что Браницкий растрепал Уварову и Распутину, какую именно фамилию носил мой отец, я ненадолго выпал в осадок. Зачем? Вот на кой-чёрт он это сделал? Эри мне на этот вопрос не ответила. Сказала, что и сама не знает. Она вообще мало что знает о его замыслах.

А вот то, что у этой парочки будет ровно два выхода, Браницкий не только рассчитал, но и прекрасно знал, чем именно это может мне грозить. Только вот имелся один нюанс.

Он ошибся. Опять же, вроде как по её словам, он рассчитывал на другой исход, а в итоге… В итоге я получил пулю в грудь. Спасибо, мать его, большое.

— Похоже, что дерзость — это у вас генетическое, — через несколько секунд после моего пассажа сказал Распутин. — Тем не менее не могу не заметить, что ты всё ещё жив.

— Да, — кивнул я. — Всё ещё жив. Признаюсь, я теперь крайне удивлён этому факту. Особенно после того как мне сказали, что спасло меня лишь ваше вмешательство. И отсюда возникает закономерный вопрос. Почему?

— Почему что?

— Почему я всё ещё жив, — спросил я. — Вы могли решить проблему. Всё, что вам нужно было сделать, — это просто не спасать меня. Да. Пришлось бы потом неудобно объясняться с Лазаревыми, но, думаю, вы бы нашли нужные слова. Всё же для вас ведь не впервой прикрывать подобную грязь.

— Значит, и об этом ты в курсе, — сделал он резонный вывод.

Ну, это было ожидаемо. Ошибочно считать, будто он такой глупец, что продолжит ломать комедию и делать вид, словно не понимает, о чём я говорю.

— Да. Мне прекрасно известно, кто именно участвовал в убийстве Разумовских.

И вот опять этот пристальный взгляд.

— Любопытная формулировка, — пробормотал он. — Ты сказал «Разумовские». Не «твоя семья».

— Потому что они не моя семья, — резко ответил я. — Моя семья — это моя сестра, которая сейчас сидит в палате и ждёт моего возвращения. Или что? Думали, будто я обязан подорваться и мчаться возвращать титул и то жалкое наследие своей семьи, которое вы не успели растащить, как коршуны?

— Следи за словами, — резко сказал он. — А не то…

— Что? — перебил я его. — Убьёте меня? Отлично, нашли чем испугать. Сколько там попыток у вас уже было? Две, если считать ту пулю, которую я чудом не получил? Ну вот он я. Прямо перед вами. А в оправдание расскажете, что я на вас с костылём бросился или ещё что придумаете.

— Очень глупое заявление, особенно если учесть, что костыля у тебя нет, — хмыкнул он, и я заметил короткую улыбку на его губах.

— Ну подкинете там или сами придумаете.

— Знаешь, ты поразительно спокоен для того, кто находится сейчас на волосок от смерти.

— А чего мне волноваться? Вы позвали меня сюда не просто так. Явно хотите что-то сказать. Так, может быть, перейдем к делу, вместо того чтобы переливать из пустого в порожнее?

Распутин ответил не сразу. Он откинулся назад на спинку своего кресла и в задумчивости смотрел на меня, поглаживая свою чёрную бороду.

Пока он молчал, я думал. Нет, конечно, я тут здорово всё расписал. Особенно если учесть, что информации у меня было не так уж и много. Про него и Уварова догадаться после слов Эри оказалось нетрудно. Другое дело, что я действительно не представлял, зачем он при таком раскладе спас мне жизнь. Если они собирались, так сказать, закончить всё здесь и сейчас, то лучшего варианта у них быть просто не могло.

Тем не менее я всё ещё жив. Почему?

Отличный вопрос. Ответа