Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

Знатные марвиды охотно воспитывали в своих домах побочных отпрысков, если те были здоровыми, и семья в пустыне держалась не на супружеской верности, а на необходимости рожать побольше полноценных детей. Изнурённые тяжёлой жизнью и частыми родами, женщины пустыни рано старели и, как правило, рано умирали. Те из детей Диннара, чьи матери были ещё живы, иногда навещали их, даже не думая скрывать это от Амниты. Привязанность к матерям не мешала этим мальчикам и девочкам относиться к ней с симпатией. Они ценили её внимание и гордились им, её красота вызывала у них благоговейный восторг, а главное – они понимали, как много она значит для их отца, эта женщина со звёздным именем. Женщина, которая оказалась рядом с ним, потому что так было предначертано. Об этом говорила статуя в храме, созданная по воле небесных богов. Эта женщина и сама была богиней. Так же, как их отец был богом. Они никогда в этом не сомневались.

Почти никто из них не помнил Диннара. Одни четыре года назад были ещё слишком малы, другие не видели его, потому что он ими совершенно не интересовался. Отец был для них одной из легенд, которые им рассказывали матери. Возможно, матери и внушили им, что они, дети бога, должны быть лучше простых смертных. А может, они сами осознавали, что их божественное происхождение обязывает их быть лучше других... Как бы то ни было, но сыновья и дочери Аль-Маррана действительно во всём превосходили своих сверстников. Амнита уже поняла, что дети пустыни взрослеют рано, и всё же эти мальчики и девочки порой казались ей слишком серьёзными для своих лет. Ореол божественности, окружавший их с самого рождения, отдалял их от других детей. Ровесники им завидовали, тем более что видели их явное превосходство. Многие приёмные отцы и родственники, в домах которых они росли, с трудом скрывали свою неприязнь к ним и не обижали их только потому, что боялись Аль-Маррана. Ведь он мог вернуться в любой момент. Дети Диннара поневоле были отщепенцами. Страх соплеменников перед их могущественным отцом защищал их от явной враждебности, но его отсутствие и неучастие в их судьбе лишали их внутренней защищённости. Может быть, поэтому они так стремились самоутвердиться и во всём, чем бы ни занимались, старались добиться блестящих результатов. И желание мальчиков учиться у ваятелей было отнюдь не случайным. Став искусными мастерами по камню, они бы подтвердили своё родство с Аль-Марраном, тем более что те их сверстники, которые его не помнили, то и дело дразнили их, ставя под сомнение божественность их отца.

– А у них действительно кое-что получается, – смеялся Диннар, разглядывая творения своих отпрысков.

– У тебя очень хорошие дети, – говорила ему Амнита. – Ты вправе гордиться ими.

В последнее время она не переставала себе удивляться. Когда-то ей приходилось зарабатывать на жизнь, давая уроки в эриндорнской школе. Она радовалась, что занимается с маленькими группами и всего по два часа в день. Амнита всегда любила тишину, одиночество, и хотя к некоторым своим ученикам она испытывала искреннюю симпатию, слишком долгое общение с детьми казалось ей утомительным. Эти дети, сыновья и дочери Диннара, не вызывали у неё ни капли раздражения. Разумеется, размеры дворца позволяли им резвиться, не мешая Амните, да они бы никогда и не посмели нарушить её уединение. Но дело было даже не в этом. Амнита порой сама искала их общества. Ей было приятно видеть вокруг себя эти лица. Может быть, потому, что все они походили на него…

Амнита занималась не только с теми, у кого обнаружила способности к таннуму. Она часто собирала их всех, учила сантарийскому и валлонскому, рассказывала о прекрасной стране за пределами пустыни, об Эрсе и о том огромном мире, частью которого была их ангама. Детям нравились такие беседы, они с поразительной легкостью усваивали языки, а заодно помогали Амните получше овладеть марвидским.

– Они тебе не надоедают? – спрашивал время от времени Диннар. – По-моему, ты тут чем-то другим собиралась заняться.

Амнита чувствовала, что этот большой ребёнок ревнует её к своим детям. А может быть, уже и их к ней?

– Кама ещё нескоро начнёт восходить над Каменным царством, – отвечала она. – Пока у меня есть свободное время.

Диннар тоже обосновался во дворце, заявив, что намерен украсить его новыми статуями, но ему приходилось часто и надолго отлучаться. Обитатели Лунного, которые решили отстроить город, нуждались в его советах и помощи. Несколько раз он отправлялся туда разбирать тяжбы между кланами и какие-то жалобы. Старейшины обращались к нему только тогда, когда не могли прийти к единому мнению, но Диннар предпочёл бы, чтобы его вообще не беспокоили. И хотя идея отстроить Сингатаму не оставила его равнодушным, ему гораздо больше нравилось проводить время в подземном дворце. Он даже стал участвовать в занятиях, которые Амнита устраивала для его детей, и тоже рассказывал им много интересного. Амнита знала, что он использует любую возможность, лишь бы почаще быть рядом с ней, но благодаря этому он постепенно сближался со своими сыновьями и дочерьми. Он теперь подолгу пропадал с мальчишками в мастерской, ходил с ними на охоту, учил их приёмам борьбы и фехтованию, которым увлекался, пока жил в Эриндорне.

Одна из лестниц выводила на своего рода естественный внутренний двор – круглую площадку, со всех сторон окружённую островерхими скалами. Диннар теперь частенько отправлялся туда с сыновьями и устраивал дли них состязания. Однажды они все опоздали к ужину, и Амнита решила сходить за ними сама. Она, ещё поднимаясь по лестнице, услышала смех и веселые голоса. Диннар стоял, окружённый толпой мальчишек, и что-то говорил им, оживлённо размахивая руками. Тот, кого считали повелителем камней и демоном тьмы, сейчас сам походил на мальчишку, а его сыновья скорее напоминали его младших братьев. Амнита не знала, проснулись ли в нём отцовские чувства, но все эти юные существа, которые появились на свет благодаря ему, походили на него и по сути были частью его самого, теперь явно вызывали у него интерес. И чем больше он к ним присматривался, тем мягче становился его взгляд. Демон исчезал. Оставался человек. Двадцатипятилетний мужчина на пороге зрелости, задумавшийся о простых, но таких важных человеческих ценностях.

«В конце концов, наше могущество – это то, что нужно другим, а не нам самим, – размышляла Амнита. – Могущество даётся человеку для того, чтобы он выполнил какую-то миссию. А ему прежде всего хочется быть счастливым».

Разумеется, дети не