"Фантастика 2025-33". Компиляция. Книги 1-34 - Владимир Николаевич Малый

Герцог повернул голову и увидел всадницу на сером в яблоках коне. Это была та самая женщина, которую он едва не взял в плен.

— Кто ты такая? — спросил он хрипло.

Голос отказывался служить ему.

— Тебя это не касается! — отозвалась всадница насмешливо. — Скоро ты отправишься в далёкое путешествие.

— Ты имеешь в виду смерть?

— Может быть.

— Сомневаюсь.

— Почему? — женщина зло усмехнулась.

— Вы могли бы убить меня давно, если б хотели, — Даршак помолчал. — Где мои люди?

— Не твоё дело. К тому же, они больше не твои.

— Чьи же?

— Мои. А скоро станут рабами. Так же, как и ты. Кстати, я уже знаю, кому продам тебя, — всадница подмигнула.

— И горишь желанием рассказать?

— Нет! — женщина скользнула взглядом по рукам Даршака. — Но ты там придёшься ко двору, — с этими словами он хлестнула лошадь нагайкой и обогнала повозку.

Герцог осмотрелся. Теперь он мог различить целую вереницу повозок и множество людей, пеших и конных. Они были одеты в лёгкие доспехи и вооружены копьями, луками и тулварами. В воздухе качались штандарты с изображениями каких-то существ. Где-то периодически щёлкали бичи, раздавались крики и ругань, страшно воняло конским и человеческим потом, навозом и жжёным маслом.

Повозку трясло, и герцог попробовал собрать сено, которым был выстлан пол, в один угол, чтобы устроить себе постель. Связанные руки и ноги осложняли задачу, но, в конце концов, ему это удалось. Прислонившись спиной к прутьям, Даршак задумался, какие у него шансы исполнить клятву, данную Унгкеру. Получалось, что единственная причина надеяться, что ещё не всё потеряно, состояла в том, что он был пока жив. Герцог незаметно попробовал на прочность решётку и почувствовал, что может разорвать путы и сломать прутья, если захочет. Новые руки, подарок бога, делали его сильнее восьми человек, в чём он убедился, когда сокрушал орков во время битвы за Норфорд. Но он решил пока не пытаться бежать, ведь его куда-то везли, и нужно было прежде выяснить, не в нужную ли ему сторону движется караван.

Даршак прикрыл глаза и постарался заснуть, полагая, что так время пройдёт для него быстрее. Однако вокруг было слишком шумно, к тому же он только что выспался.

— Эй, ты! — женщина снова поравнялась с повозкой.

Герцог взглянул на неё и вопросительно поднял брови.

— Откуда у тебя эти штуки? — она указала нагайкой на его руки.

— Ты снимала с меня перчатки?

— Было дело.

— Зачем?

— Затем, что они могли пригодиться кому-нибудь из моих людей.

— Почему же не забрала?

— Решила, что будет лучше, если никто пока не будет об этом знать.

— Чего ты опасаешься?

Женщина покачала головой.

— Ничего! Просто не понимаю, как такое возможно. Надеюсь, ты мне объяснишь, — добавила она, помолчав.

— Напрасно.

— Я могу тебя заставить! — она холодно взглянула Даршаку в глаза.

— Нет.

— Я продам тебя в Урдисабан! — пригрозила женщина.

— Говорят, рабы там живут не так уж плохо, — герцог пожал плечами, насколько позволяли верёвки.

Он изо всех сил старался не показать своего ликования, ведь именно туда ему и нужно было попасть.

— Ты не понял, — женщина усмехнулась. — Я продам тебя Ламкергу, — она сделала паузу, словно это имя должно было что-то сказать Даршаку.

— Кто это?

— Ты не знаешь⁈ — всадница была искренне удивлена. — Этот человек покупает гладиаторов для тальбонского Цирка. Тебе придётся драться с дикими зверями и ядовитыми змеями, проходить сквозь огонь и биться с другими рабами, пока смерть не настигнет тебя!

— Только-то? — Даршак улыбнулся.

Стегнув лошадь, женщина умчалась вперёд.

Герцог уселся поудобней и задумался. Его везли прямо к цели. Трудность была лишь в том, как сбежать из Цирка и подобраться к императору. Впрочем, чтобы поразмыслить об этом, времени у Даршака хватало. Он вздохнул и снова попробовал верёвки на прочность. Они затрещали, и герцог усмехнулся: не такой уж он и пленник!

Вечером караван остановился. Воины разожгли костры и принялись готовить пищу. Даршак ждал, не подойдёт ли кто-нибудь к клетке, потому что хотел спросить, далеко ли до Тальбона. Наконец, один из воинов принёс ему миску с едой и кружку воды.

— Как я буду это есть? — спросил герцог, имея в виду связывавшие его верёвки.

В ответ воин молча открыл клетку, вошёл и ножом перерезал верёвки.

— Не боишься, что я сбегу? — поинтересовался Даршак.

— За тобой присматривают, — бросил тот, закрывая за собой дверь. — И у темноты есть глаза.

Герцог невольно оглядел ближайшие деревья, едва различимые в свете далёких костров. Заметив это, воин усмехнулся и, не оборачиваясь, пошёл прочь.

Даршак принялся за еду, пользуясь вместо столовых приборов руками и запивая непонятное месиво водой. Только теперь он почувствовал, насколько был голоден. Расправившись с нехитрым ужином за несколько минут, он прислонился к прутьям клетки и с наслажденьем вытянул ноги.

Некоторое время герцог прислушивался к доносившимся звукам, а затем увидел в стороне движущиеся огни: похоже, кто-то приближался с факелами. Мимо Даршака, тихо переговариваясь, прошли четыре воина, за ними спешили ещё трое. Голоса у них были взволнованные, но не испуганные: видимо, приехали те, кого они ждали.

Вскоре из темноты показалась процессия. Впереди шли закутанные в плащи люди, чьи лица были скрыты капюшонами, за ними ехали два всадника с факелами в руках. На некотором расстоянии от них двигались лучники, а за ними восемь человек в алых одеяниях несли высокие хоругви с изображением какого-то чудовища. Очевидно, это был бог неизвестного Даршаку пантеона. Судя по его внешности, он покровительствовал войнам или чему-то в этом роде.

Дальше взору герцога предстало нечто непонятное: существо ростом более двух метров, покрытое шерстью, шло на двух ногах подобно человеку и несло в правой руке массивный золотой жезл. Герцог невольно вздрогнул, вспомнив иллюстрацию в книге, которую читал однажды. Там рассказывалось о населивших Землю после Великой войны расах, и в частности, о кобольдах, один из которых прошёл мимо клетки, шевеля треугольными ушами и нервно дёргая кабаньим носом. За ним из темноты выступили несколько всадников на коренастых лошадях. Все они были в доспехах и шлемах, с мечами и палицами. При свете факелов их волосатые лица казались ещё более зловещими, чем на картинке. Ещё два пеших кобольда замыкали