"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Я смотрел на него, поражённый таким щедрым и неожиданным жестом.

— Иван Семёнович… Я не знаю, что сказать… Это слишком щедро. Я не могу…

— Можешь, Сергей, — мягко перебил он меня, и в его голосе прозвучала лёгкая грусть. — Я это делаю не для тебя. Эта вещь была предназначена для того, чтобы подарить радость. К тому же — он помолчал, — Верочке сегодня исполнилось бы двадцать пять лет. Возьми, пожалуйста, порадуй старика. У меня своих детей нет, сестры тоже нет, а продавать я не хочу. Душа не лежит, понимаешь? Пусть хоть твоя невеста насладится этой прелестной вещицей.

Я посмотрел на Ивана Семёновича и увидел в его глазах не только грусть, но и искреннее желание сделать доброе дело. Спорить было бы неуместно.

— Спасибо вам, — сказал я негромко, но очень искренне. — Огромное спасибо. Катя будет в восторге.

Он лишь грустно улыбнулся в ответ:

— На здоровье, Сергей. Передавай привет невесте.

Я аккуратно упаковал обе коробки, бережно поместив их в большую сумку, которую захватил с собой. Попрощавшись с Иваном Семёновичем, я вышел со склада.

Обратная дорога домой прошла в приятных размышлениях. Теперь мне оставалось только красиво упаковать подарки и позвонить Кате, чтобы уточнить время встречи. А потом можно будет спать лечь. Необходимо хорошенько выспаться перед завтрашним днём.

С этими мыслями я и доехал до дома, предвкушая завтрашний день.

* * *

Утро началось, как обычно. Я проснулся от первого луча солнца, пробивавшегося сквозь щель в шторах, потянулся, сладко зевнул и поднялся с кровати. Первым делом я умылся прохладной водой, которая окончательно смыла остатки сна.

Потом последовала короткая, но интенсивная зарядка у открытого окна: несколько подходов отжиманий, приседаний, упражнений на пресс. Тело, привыкшее к режиму училища, с благодарностью откликалось на знакомую нагрузку.

Закончив, я выглянул в окно. На улице была отличная погода. Я решил не терять времени зря. Быстро переоделся в спортивный костюм и вышел на пробежку. Маршрут я решил не менять, поэтому сразу взял курс на школьный стадион.

Воздух был свежим, лёгкие работали во всю мощь, а мышцы приятно напрягались в такт бегу. За эти полгода в училище я ещё больше привык к физическим нагрузкам, и теперь пробежка давалась легко, почти медитативно.

Я завершил пробежку и вернулся домой. Позавтракав и прибрав за собой, я принялся готовиться. Тщательно погладил свой костюм, приготовил свежую рубашку и подобрал галстук. Закончил с упаковкой подарков и уложил их в сумку.

Время до выхода я заполнил мелкими хлопотами: перечитал пару глав из учебника, прибрался в комнате, вздремнул. Наконец, посмотрев на часы, я понял, что пора. Встав с кровати, я подошёл к шкафу и принялся одеваться. Посмотрев на себя в зеркало, я остался доволен. На меня смотрел строгий, подтянутый, настоящий советский курсант, а не мальчишка.

Причесавшись перед зеркалом в коридоре, я вышел из квартиры.

Катя жила недалеко от ВДНХ, в одном из тех тихих зелёных районов, что казались островком спокойствия в шумной Москве. По пути я зашёл в цветочный магазин и купил два букета: один пышный и яркий для Кати, другой, более сдержанный, но не менее красивый, для её мамы. Знакомство с ней было важным шагом, и я хотел произвести хорошее впечатление.

Подходя к нужному адресу, я ещё издалека заметил Катю. Она выглядела потрясающе в своём лёгком летнем платье в мелкий горошек и с распущенными волосами. На несколько мгновений я откровенно залюбовался ею.

Увидев меня, она радостно всплеснула руками и побежала навстречу, её лицо озарилось такой яркой, счастливой улыбкой, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

— Серёжа! — крикнула она, ещё не добежав, и бросилась мне в объятия.

Я поймал её, прижал к себе, ощущая тонкий запах её духов. Она подняла на меня сияющие глаза, и я, не сдерживаясь, поцеловал её: быстро, нежно, но с таким чувством, что у меня самого закружилась голова.

— С днём рождения, Катюша, — прошептал я, отстраняясь и протягивая ей букет.

Катя взяла цветы, прижала их к груди, понюхала, а потом снова обняла меня, чмокнув в щеку.

— Спасибо! Я так рада тебя видеть!

Я видел, как её глаза с любопытством скользнули по сумке с подарками, которую я держал в другой руке. Я усмехнулся:

— Что? Уже хочешь посмотреть, что там?

Она кивнула, сияя.

— Конечно, хочу!

— Ну тогда пошли к той лавочке, — предложил я, указывая на скамейку в тени старой раскидистой липы.

По пути Катя то и дело прижимала букет к лицу, вдыхала аромат цветов и блаженно щурилась.

Когда мы сели на лавочку, Катя, с видом ребёнка, получившего долгожданный подарок, осторожно, стараясь не порвать бумагу, начала распаковывать первую коробку. Когда она открыла крышку и увидела куклу, её глаза стали огромными, как два блюдца. Она ахнула, прижала куклу к себе, а потом посмотрела на меня с нескрываемым изумлением и восторгом. Чертовски приятно.

— Сеерёёжаа… — протянула она, глядя то на меня, то на куклу. — Это же та самая… из ГДР… Ты как⁈

Она аккуратно положила куклу на колени и снова крепко обняла меня, уткнув лицо мне в шею.

— Спасибо, — пробормотала она приглушённо, и я почувствовал, как она прижалась ещё ближе. — Огромное спасибо.

— Ещё один достойный экземпляр в твою коллекцию, — сказал я, обнимая её в ответ. — Я рад, что тебе понравилось.

Когда она отстранилась, её взгляд упал на вторую коробку.

— А это что? — Спросила она с новым интересом.

— Это тоже кукла, — заговорщицки подмигнул я. — Подарок тебе от моего знакомого. Я как-нибудь обязательно вас познакомлю.

Катя кивнула и с не меньшим энтузиазмом принялась распаковывать второй подарок. Увидев антикварную куклу, она замерла, рассматривая её с благоговейным трепетом.

— Боже… Какая красота… — прошептала она, проводя пальцем по кружевному платьицу. — Это же старинная… Сергей, это слишком ценный подарок…

— Он очень хотел, чтобы ты её получила, — мягко сказал я и поведал историю куклы.

Катя выслушала очень внимательно, а в конце покачала головой и грустно вздохнула.

— Передай ему мою благодарность, когда вы встретитесь, — прошептала Катя, разглядывая куклу. — Она замечательная, и я буду хранить её и память о сестре Ивана Семёновича. Но эта Гретточка… — Она взяла мой подарок и нежно провела рукой по длинным тёмным волосам, а потом с лукавой улыбкой приложила лицо куклы