Фантастика 2026-154 - Луций Корнелий

больной и не оставаться до конца приёма. Не будет же Ринал устраивать допрос при всех, или тем более обвинять в чём-то. Последняя мысль вызвала у неё нервный смешок: собственно, обвинять её тоже было особо не в чем.

"Да что я так волнуюсь, спущусь, поулыбаюсь всем, поздороваюсь, да и вернусь к себе", — она попыталась успокоить себя. Получилось не очень, но уже пора идти вниз. Разгладив складки бархатной юбки, Альмарис покинула ком-нату, направляясь к лестнице. За ней никто не пришёл, чтобы сопровождать вниз, даже Ралина, и принцесса занервничала ещё сильнее: в трудную минуту ей не на кого было опереться. Попытавшись унять панику, Альмарис глубоко вздохнула. "Я сильная, я выдержу! Ничего страшного со мной не случится, я переживу приём, и это первый и последний раз". Она дала слово после сегодняшнего вечера серьёзно подумать о побеге, потому как день свадьбы приближался, и Альмарис устала бороться с собственными противоречивыми чувствами. Ей надо срочно покинуть особняк, несмотря ни на какие знаки внимания Ринала…

Сделав спокойное лицо и понадеявшись, что первый министр не разглядит тревогу в её взгляде, Рили вышла из комнаты и поспешила к лестнице. В холле уже никого не было, а из большой гостиной доносился приглушённый гул голосов — гости собрались. Принцесса подавила желание судорожно сглотнуть, на подгибающихся ногах приблизилась к двери, и когда слуги распахнули перед ней створки, невольно вздёрнула подбородок и сузила глаза. "Никто не увидит моего страха. Я не доставлю Риналу удовольствия видеть меня испуганной. Он и так достаточно видел мою слабость…"

При её появлении разговоры стихли, и глаза всех при-сутствующих остановились на фигурке в тёмно-синем бархатном платье. Принцесса крепче сжала зубы, глядя куда-то поверх голов присутствующих, и стараясь не искать взглядом Ринала. Рили не осознавала, насколько она сейчас похожа на царственную особу, с высоко поднятой головой, гордой осанкой, и отстранённым взглядом. Ралина, наблю-давшая за подругой, с какой-то безнадёжностью окончательно уверилась в том, что Рили — далеко не дочь торговца жемчугом.

Гости расступились, и к Альмарис медленно подошёл Ринал. Он не мог отвести от неё глаз, как и остальные гости, и где-то в душе родилось чувство гордости, что она — его невеста. Никакой речи о том, что она дочь торговца, и быть не могло: девушка из низов вела бы себя совершенно по-другому, она бы не стала демонстрировать превосходство над остальными, как Альмарис. Будь Рили на самом деле простого происхождения, её улыбка была бы заискивающей, а подбородок не так вызывающе поднят.

— Ты прекрасно выглядишь, Рили, — тихо сказал он, коснувшись губами чуть дрожавших пальцев девушки. — Я очарован.

Альмарис почувствовала, как на щеках вспыхнул румянец от слов первого министра, и сердце забилось чуть быстрее.

— Благодарю, — она чуть склонила голову. — Вы очень любезны.

— Для дочери купца ты ведёшь себя очень уж спокойно на подобном приёме, — не удержавшись, мягко заметил Ринал, уводя её к гостям. — Ты часто бывала на них?

Принцесса решила не поддаваться на провокации, и упрямо сжала губы.

— К папе приезжали разные важные господа, и приходилось устраивать для них вечера, — ровным голосом ответила Альмарис. — Мы считались достаточно богатыми в Сарее.

— Такое поведение и манеры, милая, воспитываются с рождения, — совсем тихо шепнул Ринал. — И не в семье торговца жемчугом.

Она не нашлась, что ответить. Ринал между тем начал знакомить её с гостями. Титулы и имена не задерживались в памяти Рили, она машинально улыбалась, протягивала руку для поцелуя, чуть склоняла голову в приветствии, но мысли её были далеко. Она вдруг очень остро ощутила, что скучает по Дориану, хочет его увидеть. Будто глоток свежего воздуха, подзабытые эмоции и чувства всколыхнули что-то в душе, и Альмарис обвела взглядом зал, задаваясь вопросом, что здесь делает и зачем поддерживает весь этот фарс. Зажмурившись, она тряхнула головой. Ринал, чуть нахмурившись, покосился на спутницу.

— Альмарис? С тобой всё в порядке? — негромко поинтересовался он.

— Д-да, — Рили высвободила руку и отошла на шаг назад. — Мне надо немного побыть одной, прошу простить. Слишком много народу… — принцесса запнулась.

Острое ощущение опасности и пристального взгляда в спину заставило её резко обернуться. Принцесса с возрастающей тревогой смот-рела на смутно знакомого мужчину средних лет, с удивленной улыбкой направлявшегося к ней. Ринал на несколько минут отвлёкся — к нему подошёл мужчина с пышными усами и в богатой, даже кричащей одежде, — и не видел происходящего. Альмарис уже никак не успевала скрыться среди гостей, это выглядело бы по меньшей мере странным, чересчур похожим на бегство. Оставалось одно: принять всё, что приготовила шутница-судьба, и молиться, чтобы Ринал и дальше был занят разговором с мужчиной.

— Ваше высочество, вот уж не ожидал вас здесь увидеть, — он склонился над её рукой.

При упоминании титула Рили прошиб холодный пот, и она внезапно вспом-нила, откуда ей знаком этот человек: несколько лет назад он служил послом в Келарии, и регулярно бывал в замке в Ферре, принося матери новости из соседней страны. Потом он вышел в отставку по собственному желанию, и по слухам, уехал в Келарию, где успел обзавестись женой. Альмарис, как будущая королева, присутствовала при этих встречах неоднократно.

— Не ожидал, что вы выберете в мужья нашего первого министра, — бывший посол улыбнулся. — Вы останетесь здесь или вернётесь в Нимелию?

Ринал как раз закончил разговор и услышал последнюю фразу собе-седника Альмарис.

— В Нимелию? — он поднял брови, с удивлением глянув на бледную Альма-рис. — А почему ты должна вернуться в Нимелию? Ты же говорила, что ни-ко-гда не покидала Келарию, — Ринал прищурил глаза, в серой глубине мелькнули серебристые искорки.

— Милорд… ошибся, — выдавила она, совершенно не представляя, как выпутаться из нелепой и опасной ситуации. "И принесли же тебя сюда де-мо-ны!" — с досадой подумала Рили, покосившись на бывшего посла.

— Ну как же, — снова улыбнулся посол. — Я же помню, вы присутствовали на моих встречах с вашей матерью, ваше высочество.

Альмарис обречённо прикрыла глаза. "Это конец", — мелькнула мысль, и странно — девушка даже почувствовала некоторое облегчение, что больше не придётся пытаться изображать ту, кем она на самом деле не являлась.