Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

было за время! Стажёры слушали с открытыми ртами, ловили каждое слово, тянулись к знаниям и не боялись экспериментировать. А сейчас что? В прошлом году всего четыре человека прислали на стажировку, а в этом — вообще ни души. Страшно подумать о том, что будет через год, когда вы окончите обучение.

Да, перспективы у государственной больницы были не самые радужные, но закрывать её пока никто не собирался.

— Афанасий Ильич, к вам есть важное дело… — начал я, но меня перебил голос медсестры.

— Поступил больной в бессознательном состоянии, — доложила Раиса Павловна, которая работала в приёмном отделении. Между стажёрами мы называли её тётя Рая, потому как она была лет на тридцать старше нас, всегда болтала с нами, когда появлялась свободная минутка и подкармливал пирожками собственного приготовления. — Родные говорят, что он почувствовал себя плохо ещё вечером, а утром, перед работой потерял сознание.

— Где работает? — немедленно озвучил Афанасий Ильич вопрос, который возник у меня в голове.

— Прислуга в доме Митрофановых, — произнесла тётя Рая, а меня словно током прошибло.

— Я знаю что с ним! — выпалил я. — Афанасий Ильич, поможете? Без вас не обойтись.

— А я по-твоему зачем на работу хожу? — проворчал Жаров, что означало согласие.

Глава 7

Тяжелые будни

— Вера, в какой палате новенький? — поинтересовался я у медсестры, сидящей на посту.

— Вторая, Николай Александрович!

Ох уж эта субординация! К младшему медицинскому персоналу принято обращаться по имени, только к сотрудникам в возрасте обращаются по имени и отчеству, но к целителям непременно обращаются по имени и отчеству, даже к таким молодым, как я. и ничего, что я тёте Рае в сыновья гожусь.

Мы поспешили в палату, где лежал больной, а Лия осталась в ординаторской на случай, если кому-то неожиданно станет плохо и потребуется её помощь. По пути я рассматривал информацию, которую записали целители, приехавшие на вызов: потеря сознания, не реагирует на внешние возбудители, слабый пульс. Когда попытались запустить регенерацию и стимулировать сердце, состояние ухудшилось, а пациент впал в кому. Всё сходится! Если бы мы с Туровым действовали также, Митрофанов бы либо умер, либо лежал на соседней койке.

— Может, объяснишь что ты собираешься делать? — поинтересовался Жаров.

— В двух словах не расскажешь, но вы сами всё увидите, если мои догадки подтвердятся. Нельзя стимулировать вслепую. Если коротко: в его теле яд, который затрудняет исцеление и лишает пострадавшего жизненной энергии, поэтому вливать её просто так неразумно. Мы выдохнемся раньше, чем добьёмся какого-нибудь эффекта и сделаем только хуже. Вчера то же самое произошло с Митрофановым, и мы с Туровым поставили его на ноги, но только при помощи нестандартной методики лечения.

— Ох уж эти нестандартные методики! — проворчал Афанасий Ильич. — Ты же знаешь: если Тихоновна узнает, она нам головы открутит, никакие целители не помогут.

Целитель ненадолго заколебался, а потом кивнул, словно соглашался на какое-то предложение. Вообще, у Жарова наблюдались некоторые странности в поведении. То он путал людей, то забывал какие-нибудь элементарные вещи. С помощью дара исцеления он поддерживал собственное здоровье насколько мог, но возраст неумолимо брал своё и понемногу отыгрывал позиции.

— Ладно, стандартные методики уже испробовали целители неотложки. Как мы видим, ничем хорошим это не закончилось. Давай попробуем твой метод.

Жаров положил правую руку на лоб пациента, а левую в районе солнечного сплетения, закрыл глаза и сосредоточился.

— Хм… Если это яд, то он уже впитался в организм и рассредоточиться по всему телу, — заключил Жаров. — Говоришь, стимулировать нельзя?

Я понимал, что прямая стимуляция работы сердца и поражённых органов — самый логичный выход из ситуации, но именно в этом и крылась ошибка.

— Он и так в коме, сделаем только хуже. Считаю необходимым сначала деблокировать нервную систему, а затем только начать стимуляцию сердца и остальных поражённых органов.

— Надеюсь, у него к тому времени не окажет печень или почки. Что-то мне не нравится их состояние, — проворчал Афанасий Ильич, но послушал моего совета. Пока целитель пытался нейтрализовать яд, я следил за его работой, чтобы понимать как он действует и мотать на ус. На этот раз у меня было достаточно сил, чтобы одновременно следить за действиями Жарова и делать свою работу. Благо, проходящие силовые потоки легко было рассмотреть и на энергетическом плане, а заодно увидеть как они попадают в нужное место и начинают работать.

Это со стороны кажется, что целитель прикладывает руки ладонями к телу, или делает какие-то замысловатые пассы руками, а потом всё происходит. Пусть какой-нибудь ратник помашет руками — уверен, из этого ничего не выйдет. А всё потому, что самое главное происходит на уровне, недоступном привычному глазу.

Кстати, барьер в этот раз был совсем слабый, не сравнить с тем, что вчера был у Митрофанова, и с тем, что был у отца. Возможно, дело в концентрации, но не мешало бы выяснить истинную причину.

— Николай, твой черёд! — прохрипел Ильич, и я сразу включился в работу. Меня не покидало ощущение, что Жарову уже тяжело справляться с такой нагрузкой. Нет, его сила была такой, что многие молодые позавидуют, а вот физически мужчина был уже слабоват. Не так-то и легко даются организму такие нагрузки. Я даже вспомнил прошлого себя, ведь не просто так в шестьдесят ушёл на пенсию — просто уже физически не смог вести приём, кататься по вызовам на дом и выполнять кучу бумажной работы. Чувствую, Жарову тоже пора на пенсию. Но сейчас он был моим практически единственным шансом на спасение отца, поэтому я возлагал на него большие надежды.

— Ты смотри, уже очнулся! Крепкий малый! — обрадовался Афанасий Ильич, заметив слабую реакцию пациента. — Вы меня слышите?

Мужчина только моргнул, но не смог выдавить из себя ни слова. Судя по всему, он оставался в тяжёлом состоянии из-за того, что помощь целителей подоспела далеко не сразу. Вообще чудо, что он остался жив. Буквально ещё одна капля яда, и к приезду целителей он бы оказался мёртв.

— Скажите, вы как-то контактировали с напитками на званом ужине у Митрофановых? — задал я вопрос, но мужчина перевёл на меня мутный взгляд, а потом отключился.

— Дай ему прийти в себя, — остановил меня Жаров. — Ты же видел, его организм истощён борьбой с ядом, который проделал серьёзную работу, разрушая