Шата - Ри Гува

– Это всего лишь дитя, – сказал он.

– Знаю.

Я тяжело выдохнула и покосилась на прилавки и старушек, с надеждой смотрящих в сторону покупателей.

– Давай тогда быстрей покончим с этим дерьмом, – буркнула я и подошла к первой попавшейся торговке.

У нее был один из самых больших прилавков. Соломенные игрушки, деревянные куклы, лошадки, глиняные человечки, посудка и куча другой непонятной чепухи. У меня не было игрушек в детстве: только лоскуты тканей да катушки с нитками, что мне удавалось своровать у мамки.

– Может, эту? – Корил поднял соломенную лошадку.

– Думаю, у королевского отпрыска таких штук двадцать.

– А что насчет этого? – Он поднял глиняное нечто, похожее на собаку или волка.

– Нет! Я не хочу игрушку! Она сломается или потеряется среди множества других!

– Хорошо, тогда что ты хочешь? – Корил устало потер глаза.

Я задумалась. Попыталась представить, что мне нравится этот ребенок, которого я ни разу не видела и после поминок больше не увижу. Я точно не хочу дарить что-то ненужное или просто чтобы было. Пускай будет полезным и прослужит долго.

– Может, одеяльце? – предложила я, и Корил просиял.

– Это прекрасный подарок, – сказал он и обратился к седой старушке в платке: – Можно нам одеяльце?

Пока мы возвращались в Йос, я постоянно трогала фиолетовое одеяло и золотую вышивку на уголке. Нам пришлось долго ждать, пока старуха ее сделает. Уже почти стемнело, но Корил хорошо знал дорогу до Йоса, да и его конь помнил ее не хуже.

– Снова рассматриваешь его? – спросил Корил с улыбкой.

– Да, оно красивое, – ответила я. – И все же оно фиолетовое!

– Оно фиалковое.

– Фиолетовое!

– Фиалковое.

– Фиалковый гораздо светлее! – не унималась я и обязательно пихнула бы Корила в бок, если бы моя лошадь ехала наравне с ним.

– А по-моему, то фиалковое поле, на котором мы нашли коров, было как раз такого цвета.

Я подняла палец и опустила. Да, он был прав: именно те фиалки были вот такими, но тот цвет, что мамка называла фиалковым, не был!

Только я хотела продолжить спор уже из чистого упрямства, как Корил спросил:

– Расскажешь мне об этом знаке?

Я напряглась.

– Нет, – ответила я и снова посмотрела на уголок с золотой вышивкой.

Когда старуха спросила, что вышить на уголке, я без промедления сказала: «Трезубец из языков пламени и полумесяц снизу». И только когда работа была сделана, я задалась вопросом, зачем попросила изобразить именно наш с Гонником знак – символ нашей тайной любви. Но теперь было уже поздно, и радовало лишь то, что никто, кроме меня и его, не знал о значении этого рисунка. Если кто-то спросит, скажу, что придумала его на ходу. Первое, что в голову пришло, так сказать, – хотя это была чистая правда.

И еще я беспокоилась, что Гонник не так поймет эту вышивку, но решила, что при необходимости назову его символом былой дружбы, не более.

И все же, зачем я попросила сделать именно этот знак?

– Как думаешь, она не соврала? – спросила я, теребя ногтем золотые нитки.

– Кто и о чем? – спросил Корил, обернувшись ко мне.

– Старуха. О том, что золотые нитки долговечные.

– Кто ж знает.

– Ну, она прям слюной брызгала, когда клялась в этом.

– Значит, если нитки растреплются, вернемся и выпотрошим ей брюхо.

Я громко засмеялась. Корил улыбнулся.

Я еще раз взглянула на фиолетовое (фиалковое) одеяльце, провела пальцами по золотому трезубцу и убрала подарок в сумку.

Наступила ночь. Йос уже был где-то рядом.

– Я уеду на рассвете, – сообщила я.

– Я тоже, – сказал Корил. – До границы Юшена мы доберемся вместе.

Я кивнула, хоть он и не видел этого, и наконец осмелилась спросить – хотя сделать это следовало сразу, а не сейчас:

– Ты не против, что я поеду в Тарту и увижусь с Гонником?

– Нет, – просто ответил Корил и сразу уточнил: – Ты переживала о моих чувствах?

– Да… ну… немного…

– Все нормально. – По его голосу я поняла, что Корил улыбался. – Ты должна проститься с леди Тинг. А то, что там будет Гонник, – лишь стечение обстоятельств. Ваша… история давно завершилась. Я правильно говорю?

– Абсолютно, – ответила я и, поравнявшись с Корилом, взяла его за руку. – Просто не хочу, чтобы ты думал, будто вчерашний поцелуй… что это было несерьезно для меня.

– И мысли не было, – улыбнулся Корил и нежно сжал мою руку.

– А… – Я засмущалась. – А это еще повторится?

– Что, поцелуи? Очень надеюсь, что да. Пока это почти все, о чем я могу думать.

– Почти? – уточнила я. – Есть еще что-то настолько же важное, как поцелуи со мной?

– Лишь парочка вещей, – засмеялся Корил.

– Какие же?

– Вода и воздух.

Сказать, что я растаяла, – значит, ничего не сказать.

Перед нами выросли первые домики Йоса.

Глупо было надеяться, что я высплюсь.

Злая, я вывела коня, который, похоже, вообще не понял, куда мы собираемся, и направилась к условленному месту встречи. Корил уже должен быть там вместе с одним из своих отрядов.

Я взяла запас еды на пару недель и легкую накидку, которая понадобится, когда кончится Юшен с его вечным холодом. За почти четыре года я ни разу не видела хотя бы что-то отдаленно похожее на лето, поэтому местные постоянно носили тулупы из дубленой овечьей шкуры. Они были легкими и теплыми – я разве что не спала в них.

Еще на подходе я услышала ржание десятка лошадей. Это Корил и его люди. Все были налегке, с минимальным запасом еды и в тонкой одежде – из-за меня им нужно нагнать день пути, а значит, скакать они будут быстро.

Когда я подошла, со мной все поздоровались и принялись седлать лошадей. Корил, как и остальные, был в полном обмундировании: доспехи, плащ, меч – настоящий легионер. Все черное и серебряное, без цветов и отличий, полагающихся тем, кто служит определенным лордам.

Увидев меня, он сразу подошел.

– Выглядишь… хорошо, – сглотнула я, и Корил поджал губы, чтобы не улыбнуться.

На самом деле он выглядел так, что его хотелось раздеть. Я видела его таким лишь издалека. Корил одевался так только когда уезжал. В Йосе же он ходил в удобной легкой одежде, и, если быть полностью честной, ее тоже хотелось с него снять – и не мне одной. Тем более Корил часто ходил без тулупа, потому что любил холод.

– Готова? – спросил он, разглядывая мои губы.

– Нет.

– Вот и славно, – улыбнулся он и протянул мне что-то в свертке.

– Что это?

– Разверни – и увидишь.

Внутри я обнаружила искусно выделанную портупею! Новую, из телячьей кожи,